Педагогическая поэма

Первое, что стоит упомянуть - это очень занятный стиль Антона Макаренко, сильно напоминающий платоновский Kотлован - слог не очень грамотного человека, старательно использующего все выученные сложные термины и компилирующего слова словно наугад в выражения-мутанты, некоторые из них выглядят уродливыми, некоторые - невероятно красивыми и потрясающе точными. Смесь суржика и советского воляпюка бьет по голове обухом, порождая миражи, мороки и галлюцинации. Макаренко очень здорово передает особенности произношения и говора различных воспитанников, создавая точные, живые портреты колонистов.

Автор, что естественно, походя упоминает немало моментов и явлений, специфичных для двадцатых годов - эксперименты в образовании, борьбу различных организаций и ведомств за скудные ресурсы, вражду различных педагогических школ, национализм украинской интеллигенции, советскую бюрократию (обло, стозевно и лаяй) и многое другое, что можно перечислять долго; отдельно стоит, конечно, детская беспризорность, приобретшая благодаря Первой мировой и гражданской войнам такой размах, что на ликвидацию проблемы бросили самого Железного Феликса. Беспризорность и борьба с ней находятся в центре книги, всех усилий Макаренко и всей его жизни.

Это книгу очень интересно читать, словно окно в давно пропавший мир, существовавший очень непродолжительное время, окно в прошлое, инсайт в те явления, что сформировали страну. Окно в то время, когда тебя оценивали по твоим родителям: ежели у тебя батя рабочий, то проходи, пей чай, а ежели, скажем, иркутский губернатор, то хоть из кожи вон вывернись, а припоминать тебе твое вредное родство будут постоянно.

Макаренко пишет так бесхитростно, хотя иногда заметно, что он что-то умалчивает (это не удивительно, учитывая время написания), однако он никогда не старается затушевать свои отрицательные эмоции, ошибки, провалы или недостойное поведение - в общем, не пытается подать себя белым и пушистым. Педагогика для автора скорее бранное слово, и он кичится тем, что у него нет никакого особенного метода - хотя здесь, он конечно, кокетничает, но так, неосознанно. Автор очень искренен, как в радости, так и в гневе.

Вся Поэма - это гимн коллективу. Стругацкие свой Анъюдинский интернат явно списывали с макаренковской колонии имени Горького. Единица - ничто, коллектив - все. Не умеешь - научим, не хочешь - заставим. Даже ГПУ для Макаренко лучше Наркомпроса в первую очередь потому, что чекисты - коллектив, а вот наробразовские чиновники - нет. Педагогическая поэма - это гремучая смесь большевистского максимализма, агрессивного безбожия, искренней веры в человека и человечество и рефлекторной ненависти к интеллигенции.

Интересно, что хотя это автобиография, здесь есть некое подобие сюжета, напряжение и даже интрига. Жаль только, что под конец автор стал пробегать события, давая их синопсисом - мол, было тяжело, но мы прорвались; хотелось бы побольше и подетальней. Не мне судить, какой из Макаренко был педагог, но за то, что он сделал для сотен детей в самый тяжелый для страны период, памятник и память он заслужил.

Гвозди бы делать из этих людей.

Всякий раз, когда эта книга попадалась на глаза, я боялась ее читать. Думала что меня ждет скучное чтиво о воспитании детей. В итоге несколько лет книга оставалась непрочитанной, а я лишилась за эти годы доброго и интересного чтения. Книга заслуживает быть на первых местах в рейтингах. Люди все просто обязаны прочитать "Педагогическую поэму". Книга про сирот, но конечно не про современных. В то смутное время, когда страна была меж двух огней и взрослые рвали каждый на себя всю страну, эти дети стали никому не нужными, невозможно было на первый взгляд , воспитывать таких деток. Нашелся человек , который не побоялся трудностей и сумел помочь ребятам найти их детство, помог найти себя и место в жизни.

Книгу стоит читать всем родителям, учителям и педагогам. Автор на собственном примере покажет как найти общий язык с трудными подростками, наладить отношения в коллективе. Что необходимо уважать достоинство личности и что трудотерапия еще никому не повредила. Что свободу стоит давать, но только когда уже есть понятие о рамках плохого и хорошего и внутренний самоконтроль. А есть такие личности которых уже не исправить как ты не бейся, и нужно постараться уберечь от их дурного влияния остальную группу воспитанников, вовремя изолировав смутьяна. Надо объяснить человеку ради чего жить и творить, и тогда он способен горы свернуть.

И как всегда находились те которые, даже такого талантливого педагога как Антон Макаренко, упрекали в неправильном воспитании и отстраняли от дел. Но правда всегда найдет дорогу.

• Ну, такой.. этот.. МакарЕнко!
• Кто?
• МакарЕнко! Ну такой, в очечках.

  Много лет назад книга, подаренная мне на выпускной родителями, произвела на меня ошеломляющее впечатление. Юная идеалистка, я упивалась успехом Макаренко и видела себя в мечтах таким же счастливым от работы педагогом. Молодость и наивность не дали мне разглядеть то, что я прочитала в книге сейчас, имея за плечами богатый опыт работы.

Когда я только собиралась читать эту книгу, я была уверена, что это будет очень долго и, возможно, скучновато. Всё-таки 700 с лишним страниц – довольно-таки приличный объем. И как хорошо, что я ошибалась!

Это просто потрясающая книга! С одной стороны, она, безусловно, научная. Автор поднимает очень важные вопросы. И тут не только педагогическая психология. Тут и научный труд в области общей психологии, возрастной психологии и психологии развития. Кроме того – изучение девиантного поведения подростков. А также, возможно, даже патопсихология. С этой точки зрения проделана просто колоссальная работа. Правда, автор открыто об этом не говорит. Нам нужно самостоятельно понять, что именно он хотел добиться, какими средствами к этому шел и что получил в итоге.

А с другой стороны – это очень художественная литература. Конечно, в меньшей степени, чем научная, но всё же. Именно поэтому читать книгу было достаточно легко и предельно понятно. Безусловно, тут заслуга автора. У него прекрасный стиль и бесподобная русская речь. Очень приятное впечатление складывается.

Ну и, несмотря на то, что книга пропитана советскими принципами «трудового воспитания», меня это совершенно не смущало. В первую очередь потому, что, как мне кажется, Антон Семенович добился такого колоссального успеха, потому что беспредельно обожал детей. Именно это, мне кажется, самое главное в педагогической работе. Без понимания детских проблем, чуткости в отношении к ним и любви тут ловить нечего. Хотя, без суровости тоже не обошлось :))

Итог: Великолепная литература! Полезна как людям с психолого-педагогическим образованием, так и простым смертным для общего развития.

Книжный памятник времени, когда вера в человека была сильнее предрассудков, параноидальных страхов, жестокости. Времени, когда Антон Семенович Макаренко подвижническим образом спасал беспризорников, оказавшихся на сломе понятий, политики, всей жизни. И ему хватило литературного дара передать свою историю с убежденностью, сомнениями, гордостью. И поглощающей любовью к детям.

У педагогической системы Макаренко было много яростных противников среди современников, и гораздо позднее, о чем он с горечью и вызовом пишет в книге. Хотя какой-либо системы, собственно, и не излагает, а только лирически отрисовывает ее результаты. И тогда, и сейчас, подходы Макаренко могут (да и должны) вызывать неприятие. Военный, построивший детскую колонию по казарменному образцу – это же возмутительно. Но феномен Макаренко в том, что этот подход родился, развился и угас вместе с теми послереволюционными годами. И сейчас уже бессмысленно спорить, насколько оправданными были его методы, давшие сотням детей, потерявшим дом и вообще смысл своей жизни, путевку в новую жизнь в строящейся стране.

Макаренко показал детям не муштру и бессмысленность казарменного ритуала, а способ самоорганизовываться, верить в справедливость и честность, доверять друг другу. И трудиться. И хотя из труда на земле и в мастерских колонистов сделали фетиш, следующим этапом для них было получение образования, и высшего в том числе. Что в других жизненных и политических обстоятельствах для них было бы категорически невозможным.

Но что сейчас говорить о правде Макаренко с исторической и идейной точки зрения, когда он оставил художественное произведение, потрясающее своей эмоциональностью, образностью, языковой находчивостью. И пусть стиль писателя местами очень неровный, острый юмор перемежается сентиментальными репризами, Макаренко – мастер портрета. Как индивидуального, так и группового. Среди сотен подопечных лирического героя (раз уж это поэма) различаются десятки уникальных лиц и характеров. Они даны в развитии не просто как демонстрация педагогического успеха, а наблюдение за жизнью разума и духа с затаенным восхищением тем, как тонко устроен этот маленький человек, почти погубленный, но воспрянувший, осознавший свое предназначение. Или массовые сцены, написанные с безупречной живописной композицией. И это не только сцены труда, на поле или в болоте, но и праздники, шалости, даже трагедии, овеянные эпическим восторгом жизни, преодоления.

В какой-то мере мир романа идиллический. Он четко поделен на героев и хозяев жизни, которые противостоят отмирающей старине, хитрой, цепляющейся за свое место под солнцем. Есть и представители новой власти, насквозь забюрократизированные, ограниченные умом и сознанием. Отдельную группу составляют представители соцвоса, которые, казалось, нисколько не изменились за столетия. Это фанатичные женщины, воображающие себе воспитание как какую-то идеалистическую теорию и в ужасе отшатывающиеся от живой, проказливой, строптивой и влюбленной в своего неправильного наставника действительностью. Макаренко безжалостно шаржирует своих оппонентов, подхватывая лучшие приемы русской натуральной школы, создает меткие очерки в духе Григоровича и Панаева.

А главная привязанность связана с мальчишками, населявшими колонию имени Горького на благодатных просторах Украины. Отеческая влюбленность Макаренко в колонистов как в собственных сыновей передается и читателю. Переживания на разрыв сопровождают каждую страницу этого летописания. С девочками у Макаренко складывалось тяжелее, хотя их он также окружил идеальной заботой. Но тут, как говорится, еще не были изжиты гендерные стереотипы, поддерживаемые самими колонистками.

Пускай исторический процесс опроверг многие мечты Макаренко и колонистов. Пускай некоторые моменты, как разрушение монастыря, сегодня кажутся варварскими без оправданий. Книга останется памятником и памятью о человеческой порядочности, о поиске самой сути того, что такое быть человеком. Поиске в детских душах, переживших падение и воскрешение.

Как-то аж не по себе от этой книги. Слишком прекрасный образ советского человека сходит с её страниц, и как-то совестно оттого, что я не являюсь его достойным потомком.

В книге описаны становление и развитие колонии имени Горького, заведующим которой был Антон Макаренко. Просто диву даёшься, какая колоссальная работа была им проделана, особенно учитывая, что шёл он против принятого тогда педагогического учения. По сути, Макаренко сразу отбросил всю теорию, которую просто не мог применить к живому, стоящему вот тут, перед ним, беспризорнику; и оставил себе только веру в него и уважение к нему.

Да ещё и время, историческая ситуация: 20-е годы, нищета и непонятно что. На ежемесячное содержание одного колониста выделяется 27 рублей, ни одеть нормально, ни накормить, ни спать уложить… Какими только правдами и неправдами доставали горьковцы муку, лошадей, вообще средства к существованию! Читаешь – бандиты бандитами, но какие же симпатичные! Ведь присваивали не для личных нужд, а для коллектива, чтобы засеять поле, отремонтировать жилище, обувь купить, в конце концов. А то в самом деле, ну что же это получается: дяди и тёти из наробраза постановили воспитать из дармоеда советского человека, а относиться к нему по-человечески не желают.

Пишет Макаренко увлекательно, с юмором к той тяжёлой ситуации, в которой он оказался; с едким сарказмом к кабинетным педагогам, которые разглагольствуют о свободе личности и самоорганизации детских коллективов, а при встрече с живым беспризорником могут лишь закричать: «Милиция!»; и с непередаваемой теплотой к своим воспитанникам. Первое время я удивлялась: ну как он может писать о первых днях зарождения колонии так спокойно и оптимистично? Сам же говорит, что заставил первых колонистов уважать себя буквально кулаками, неужели же так гладко всё шло, не крали, не дрались, не отлынивали? Довольно скоро выяснилось, что не всё было просто, что налаживалась работа трудно и со скрипом. Просто Макаренко предпочитал обращать внимание именно на позитивные моменты и именно их развивать.

И какая красота развернулась потом на страницах этой книги: колония горьковцев! Не какие-то там абстрактные, кабинетные советские идеалы, а настоящие: труд, дисциплина, ответственность, честь. Не просто слова, а жизненная позиция. Опыт, с которым не страшно начинать действительно новую жизнь, не только свою собственную, а советскую. И как-то странно и удивительно было видеть, как работники наробраза ставили палки в колёса этой горьковской машины: не иначе, элементарно завидовали. А может, были идеально глупы, говоря что-то в духе: «Коллектив, конечно, хороший, но эти методы никуда не годятся».

В общем, это прекрасно и очень-очень грустно, потому что сейчас этот образ идеального советского человека витает где-то в недостижимости, хотя когда-то вырисовывался из самого банального беспризорника.

Во время прочтения мне пришла мысль о том, что можно легко рекомендовать это произведение любителям чтения про постапокалипсис и про попаданцев.

Чем не похожа советская действительность сразу после гражданской войны на действительность постапокалиптическую? Чем не похоже действие в детской колонии на обычное повествование о выживании после краха мира? Также надо добыть припасов, обустроиться и выжить, преобразовать окружающий мир под свои требования, построив новую действительность на осколках старой.

Или попаданцы. Разве беспризорники, попавшие под руководство Макаренко, не похожи на людей, очутившихся в качественно ином мире? Разве не ошеломление и удивление являются их первой реакцией? Иди взять переезд колонии в Куряж и слияние ее с заброшенным в педагогическом плане приютом. Тут уж попаданцами можно посчитать как горьковцев, которые уже отвыкли от вшей, грязи и безответственности, так и куряжцев вдруг попавших в общество относительно чистых мальчиков, привыкших к самоуправлению и труду. И неизвестно для какой из двух сторон шок от встречи был сильнее.

Впрочем эта книга не имеет явного сюжета. Это жизнебытоописание педагогического эксперимента. Макаренко, конечно, подвижник. Не боящийся ни подростков с криминальным прошлым, ни начальства с бюрократическими замашками. Он просто брал и делал. И многое получалось. Ключ к преуспеванию - действие.

Конечно, во многом успеху помогло преобразование всего общества вокруг и желание детей стать частью развивающегося, преуспевающего общества. Но невозможно отрицать роль личности в истории. Макаренко - подвижник от бога. Хотя многим его современникам его методы казались жесткими и жестокими. Дисциплина, наказания (морального плана), труд, наличие коллективной цели и совместное движение к ней вот основа макаренковской педагогики.

В отличие от современников меня эти методы не испугали, но царапнуло дважды совершенно другое.

Первое, это уверенность в "безгрешности" мальчиков и "греховности" девочек.

Идея о том, что мальчик - насильник ближе к норме, чем девочка, жертва насилия, чуток слишком меня триггерит. Возможно, конечно, Макаренко имел в виду добровольное раннее начало половой жизни, но высказана эта мысль им была в разделе про Куряж. В этом приюте до преобразований девочки жили в страхе и были запуганы до полусмерти. Незадолго до книжных событий две девочки были изнасилованы мальчиками и сбежали из приюта. А насильники остались и благополучно были перекованы в достойных членов общества. Об этом не говорится прямо, но в ходе повествования никто приют не покинул. Ergo, делаю вывод.

Ну и второе царапнувшее меня событие. Из-за своей нелюбви к компромиссам и спорам о педагогике с начальством Макаренко вынужден был покинуть пост начальника горьковской колонии и перейти начальников в коммуну Дзержинского. Происходит этот уход в день огромной радости. На встречу с горьковцами приезжает посетивший СССР Горький. Ребята давно вели с ним переписку и считали его своим идеалом. И вот счастливый день заканчивается. Макаренко усаживает детей в поезд, сообщает о своем уходе заместителю, передав ему свою должность, и уезжает. Без прощания с детьми. Как так? Он же их второй идеал, бесспорная привязанность к которому так важна для формирующейся психики. Почему Макаренко бросает ребят, не попытавшись ничего объяснить им, ободрить их? Это странно.

При всем при том это захватывающее повествование о воспитании и взрослении. Подавляющее большинство колонистов и коммунаров обрели опору в жизни и ее смысл и цель.

С этим несомненно Макаренко справился.

Систему Макаренко часто критикуют - она и жестокая, и "военизированная", и мало внимания уделяет индивидуальности ребенка, и много чего еще в ней неправильного, с точки зрения современной педагогики. На мой взгляд, большинство этих нападок совершенно необоснованные. Для меня, в его книге тоже есть спорные моменты, но стоит вспомнить, в какой период Макаренко осуществлял свою деятельность (20-е - 30-е годы 20 века), и все становится на свои места. В книге многие воспитательные меры объясняются тогдашней идеологией государства, тем не менее, существенных перегибов я не вижу.

На мой взгляд, достоинство "Педагогической поэмы" в том, что автор описывает не только положительный опыт, но и отрицательный; он признает свои ошибки и не мнит себя гуру педагогики. В книге говорится о том, что Макаренко "перевоспитывал" не всех детей, а только "пригодных" для этого, только тех, кто, в глубине души, хотел измениться. В то время, да и сейчас, эта точка зрения не находила особой поддержки - как так, признать собственное бессилие, пусть и в отношении меньшинства? Однако, педагоги (даже самые талантливые), не всесильны - они не алхимики, которые обращают свинец в золото, и сами знаете что, в конфетки. Помочь можно только тем, кто сам этого хочет; большинство, рано или поздно, порой, сами того не замечая, приходят к этому, но бывают и исключения.

Книги Макаренко ВДОХНОВЛЯЮТ! После их прочтения, реально, появляется энтузиазм, который, обычно, растрачивается после первых лет работы с детьми (тем более, с ТАКИМИ детьми). Бесспорно, если педагогика это не твое, то ни Макаренко, ни кто другой не поможет. Но даже у людей, по-настоящему, любящих свое дело, бывают моменты, когда хочется все бросить. В среде педагогики этому особенно подвержены молодые специалисты, так вот книга Макаренко - для них ( и для меня тоже =)).

Очуметь, вот уж не ожидал, что эта книга будет столь интересной. Очень сложно представить, какими же качествами должен обладать человек, чтобы поднять ТАКОЕ дело. Взять, например, немало распространенный нынче тип молодежи, лузгающий семки на кортах по подъездам и дворам. Вот как, как мужичок в интеллегентных очочках построит сотню-другую таких типов, воспитает их, приучит к труду и жесткой дисциплине, и в итоге пойдут они в училище или институт или на работу, а не в колонию или тюрьму? Собственно, эту книгу можно прочитать только для того, чтобы ознакомиться с такой эпической success story. А если добавить неплохой язык и периодически весьма тонкий юмор, то станет понятно, что я буду рекомендовать на ближайшем флэшмобе ))