Святость и святые в русской духовной культуре. Том I: Первый век христианства на Руси

Книга посвящена исследованию святости в русской духовной культуре — её происхождению, выяснению исходного значения слова, обозначающего святость (*svęt-), и роли мифопоэтического субстрата, на котором формировалось понятие святости, и прежде всего тому, как после принятия христианства на Руси понималась святость в наиболее диагностически важном персонифицированном её воплощении — в её носителях, святых. Как правило, каждая часть книги строится вокруг трёх основных тем — а) личность святого, б) т...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

3 оценки

5
67%
4
33%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 4Хотят прочитать 6

Рецензии

kopi22 марта 2018 г.
Борисом и Глебом процвела на Руси -Святость
Слово-символ «святость» на Руси – в христианском понимании-применено и связано с явлением персонифицированной святости, то есть с первыми примерами канонизации или -признания определенных людей носителями «святости». Причисление к лику святых двух князей-братьев Бориса и Глеба, сыновей великого князя Владимира, было, возможно, первым таким прецедентом. От образов Бориса и Глеба, вероятно, впервые «процвела на Руси христианская святость».
В основе русского самосознания, считает автор, были 3 (три) ключевые идеи-концепции:
-единство в пространстве и в сфере власти (Повесть временных лет и Слово о полку Игореве);
-единство во времени и в духе(идея духовного преемства, Слово о законе и благодати);
-святость как высший идеал поведения, понимаемая как жертвенность, упование на мир иной, на ценности, которые «не от мира сего»…
Идея святости в ее русском варианте порождала пренебрежение сим миром и упование на иное царство, отказ от конструктивной деятельности и веру в спасение, привязанность к крайним ситуациям(спасение через грех, снимаемый покаянием).
- Под знаком долженствования будущее нам открывается вернее и глубже, чем под знаком ожиданий или предчувствий…БУДУЩЕЕ ЕСТЬ не только нечто взыскуемое и чаемое, но и нечто ТВОРИМОЕ…Признание вдохновляет нас именно ответственностью долга. И, неожиданным образом, именно в послушании есть творческая сила, есть рождающая мощь. Своеволие же есть начало разрушающее… Флоровский
Впрочем, свято не только священство, но и царство, и даже земство(мир свят). «Священство» как важная часть социальной структуры и святые как заступники и царства и земства. Это священство свое они осуществляют не в одиночку, но вместе, образуя охранительный собор миру или –«золотую цепь», о которой говорил Симеон Новый Богослов:
- Святые, которые из поколения в поколение, в соответствии с Божьими указаниями, следуют по стопам тех святых, что прошли прежде…образуют как бы ЗОЛОТУЮ ЦЕПЬ, где каждый из них-звено, каждый связан с предшествующим в вере, трудах и любви, как если бы они были единой линией к Единому Богу, которая не может быть легко нарушена…
Но не благочестие и ранняя духовная умудренность делают Бориса и Глеба святыми. Так, Борис выбрал смерть, и этот выбор был вольным. Смерть принята им не как абсолютное зло, а как жертва, то есть такая смерть, которая несет в себе залог возрождения. Наконец, жертва –не вовне, а слита с самим собой(жертва как самопожертвование).
-Духовный устроитель жертвы, следовательно, жрец, совместил себя с жертвой по своей воле. Последовательность этих выборов отражает этапы противления злу в духе, урок насилию и неволе…Вольная жертва есть путь преодоления неволи, выход из рабства необходимости и принуждения в божественную свободу. Воля оборачивается смертью, но она же и жизнь вечная. Включая себя через вольный выбор смерти в царство свободы, первые русские святые осуществляют подлинный прорыв к жизни вечной, к Богу; смерть ради этого они ставят выше, чем все блага не вечной жизни, чем жизнь в разъединении с Богом.
У такой странной святости, ставящей в тупик человека, есть свое глубинное , тайное предназначение, которое «просто так» никому знать не дано. Смысл святости как духовного творчества раскроется глубже, если рассмотреть конкретные условия той ситуации. Тогда святость Бориса и Глеба покажется не более странной, чем «странность» и запредельность миру того ЗЛА, которое было в опыте русской жизни и пережито как «безобразие», поношение мира сего, как вызов жизни во Христе.
Святость бросает вызов Злу, которое, укоренившись в мире, бросает вызов всему, что находится в пространстве между здравым смыслом и направленностью к благу и святости. Борис и Глеб знали что-то более важное, чем ВЛАСТЬ, за это ИНОЕ они и стояли до конца.
-То, что произошло с Борисом и Глебом-не трагедия власти, но трагедия носителей нравственного сознания в безнравственной жизни; не человек цепляется за власть, но власть-за человека, потому что не может представить себе, что можно быть свободным в ее отношении.
-Дружина требовала от них мобилизации, решительного сражения, победы. Борис и Глеб сказали, что бороться за власть не будут даже под угрозой смерти. Поступок законных наследников князя Владимира стоит в начале нашей истории. Погибших, ушедших, молчащих-их не слышно. Но Борис и Глеб, не бившиеся за власть, власть ведь никому не отдавали, не вручали, не завещали…И само собой получается, что власть России остается все время по-настоящему одна: власть молодых Бориса и Глеба, от них не ушедшая, им для корысти не нужная, им одним принадлежащая по праву, по правде, по замыслу страны. ..Мы-империя зла? Да, то место в мире, где зло на свою беду может размахнуться как нигде, не видя противника, который бы объявил ему войну по ЕГО правилам, и не всегда сознавая, что его власть здесь уже тем самым давно и тайно отменена. В.Бибихин- «Власть России»
Читать далее
6
466