Цитаты из книги Темные аллеи

- Вот, ешь и пей. А то убью.

Всё проходит, да не все забывается.

Но ведь сам бог любит, чтобы все было "хорошо", Он сам радовался, видя, что его творения "весьма хороши".

А что хотел он выразить этими словами? Радость сознания, что он, живя на земле, приносил пользу ближнему, будучи хорошим моряком? Нет: то, что бог всякому из нас дает вместе с жизнью тот или иной талант и возлагает на нас священный долг не зарывать его в землю.

Как люблю я этот легкий и свежий утренний час, когда люди еще спят, а земля уже пробуждается! Вдыхаешь, пьешь, видишь рождающуюся телесную жизнь мира, - жизнь, тайна которой есть наше вечное и великое мучение...

Кончился этот проклятый год. Но что дальше? Может, нечто еще более ужасное. Даже наверное так.

... Он вспоминал город, где прожил всю жизнь, и дивился: совсем не тянуло его туда. У Тихона город был заветной мечтой, он презирал и ненавидел деревню всею душою. Кузьма только силился ненавидеть...

... так коротка жизнь, так быстро растут, мужают и умирают люди, так мало знают друг друга и так быстро забывают все пережитое, что с ума сойдешь, если вдумаешься хорошенько! Вот он давеча про себя сказал:
— Мою жизнь описать следует...
А что описывать-то? Нечего. Нечего или не стоит. Ведь он сам почти ничего не помнит из этой жизни...

[Кузьма Тихону Ильичу:]
— [...] Ты вот, вижу, гордишься, что ты русский, а я, брат, ох, далеко не славянофил! Много баять не подобает, но скажу одно: не хвалитесь вы, за ради бога, что вы — русские! Дикий мы народ!

Я уже не раз слышала ваши признания. Но нынче вы имели, как выразились, "жалкое счастье" высказаться наконец "полностью" относительно своих чувств ко мне. Так вот нынешний бал будет мне памятен тем, что я тоже уже "полностью" возненавидела вас с вашей восторженной любовью. Казалось бы, что может быть трогательнее, прекраснее такой любви! Но что может быть несноснее, нестерпимей ее, когда не любишь сама? Мне кажется, что с нынешнего вечера я не в силах буду даже просто видеть вас возле себя.

"Чужая душа потемки". - Нет, своя собственная гораздо темней.

... Впереди — целый день покоя в безмолвной уже по-зимнему усадьбе. Не спеша оденешься, побродишь по саду, найдешь в мокрой листве случайно забытое холодное и мокрое яблоко, и почему-то оно покажется каким-то необыкновенно вкусным, совсем не таким, как другие...

... Местность ровная, видно далеко. Небо легкое и такое просторное и глубокое. Солнце сверкает сбоку, и дорога, укатанная после дождей телегами, замаслилась и блестит, как рельсы. [...] А в ясную даль убегают четко видные телеграфные столбы, и проволоки их, как серебряные струны, скользят по склону ясного неба...

Если поедем вместе, все будет испорчено. Мне это будет очень неприятно. Даю вам честное слово, что я совсем не то, что вы могли обо мне подумать.

И понемногу в сердце начинает закрадываться сладкая и странная тоска…

Не заметишь, как потонешь вместе со всеми этими образами и ощущениями в сладком и здоровом сне, забыв даже, что эта комната была когда-то молельной старика, имя которого окружено мрачными крепостными легендами, и что он умер в этой молельной, вероятно, на этой же кровати.

Именно естественный сплав откровенно чувственного и идеального создаёт художественное впечатление: дух проникает в плоть и облагораживает её.

Любовь-страсть приводит человека на опасную черту, независимо от того, кто перед нами.