Цитаты из книги Over to You

Яд черной мамбы действует почти мгновенно, и после укуса все произошло очень быстро. Джадсона швырнуло на землю, и он лежал, выгибая спину и перекатываясь по траве. Он уже не кричал. Все было очень тихо, как будто человек большой физической силы боролся с невидимым великаном, и великан гнул его, не давал встать и, не ослабляя хватки, подтягивал колени к подбородку.

Через некоторое время он стал обрывать траву, а потом лег на спину, слабо шевеля ногами. Но и это продолжалось недолго. Он резко дернулся, выгнул опять спину, перевернулся на живот и застыл. Правая нога, согнутая в колене, прижалась к груди, руки вытянулись вперед.

А старик все сидел у окна, и даже, когда все было кончено, не шелохнулся. В тени акации что-то зашевелилось. Мамба медленно поползла к корове. Она приблизилась, взяла в рот темный сосок и начала пить. Старик смотрел, как мамба пьет молоко и как после очередного глотка волна проходит по ее телу.

Он сидел неподвижно, пока змея не кончила пить.

— Ты заработала свою долю, — тихо пробормотал он. — Сегодня ты пьешь то, что заработала.

Иногда кто-нибудь ловил скорпионов, сажал их в канистры из-под керосина и заставлял сражаться не на жизнь, а на смерть. В эскадрилье всегда был чемпион среди скорпионов, свой Джо Луис, который был непобедим и выигрывал все бои. Ему давали кличку; он становился знаменитым, а его тренировочный рацион держался под большим секретом, известный только хозяину. Считалось, что тренировочный рацион для скорпионов очень важен. Одних кормили солониной, другим давали нечто под названием "маконачиз" - отвратительные мясные консервы, третьих потчевали живыми жуками, а еще были такие, которых заставляли выпить перед боем немного пива. От пива скорпион будто бы становится счастливым и обретает уверенность. Эти последние всегда проигрывали.

В Британской Восточной Африке, в Кении, жил молодой человек. Он был охотником, любил бродить по ущельям и по долинам, любил прохладные ночи на склонах Килиманджаро. Он, как и все, узнал, что началась война, и для него тоже пришел конец прежней жизни. Он пересек страну, добрался до Найроби, записался в Королевский воздушный флот и попросил выучить его на пилота. Он научился летать на маленьком самолетике «тайгер-мот» и оказался хорошим летчиком.

Через месяц он чуть не попал под трибунал за то, что, поднявшись в воздух, занялся вопреки приказу не отработкой «бочек» и «петель», а полетел в направлении Накуру посмотреть диких животных, пасшихся на равнине.

Сначала я почувствовал тепло, но не обращал на это внимания, но вдруг ногам стало горячо, обе ноги охватил сильнейший жар. Я знал, жар — не к добру, но только это я и знал. Мне он не нравился, поэтому я убрал ноги под сиденье и стал ждать. Думаю, нарушилась телеграфная связь между телом и мозгом. Она, кажется, не очень-то хорошо действовала. По какой-то причине она медленно передавала мозгу сообщения и столь же медленно спрашивала, что делать. Но полагаю, сообщение в конце концов дошло. Вот оно: «Тут внизу очень горячо. Что нам делать?» И подпись: «Левая Нога и Правая Нога». Долгое время ответа не было. Мозг обдумывал сложившееся положение.

1) Если я сейчас умру, то потеряю пятьдесят лет жизни, а я не хочу их терять. Я готов потерять все что угодно, кроме этого, потому что вместе с пятьюдесятью годами я потеряю все, что я хочу сделать, и все, что я хочу увидеть; к примеру, спать с Джои. Или, скажем, иногда возвращаться домой. Гулять по лесу. Наливать вино из бутылки. Ждать выходных и жить - каждый час, каждый день, каждый год на протяжении пятидесяти лет. Если я сейчас умру, ничего этого не будет, и всего остального тоже. Не будет того, о чем я даже не знаю.

2) Все кругом дураки, но день-то замечательный.