...I sometimes feel as if I’ve given birth to this island. Somewhere, between the longitude and latitude a split opened up and it beached remotely here. No matter how hard I correlate, it remains a singularity, an alpha point in my life that refuses all hypothesis.
Вообще-то эти слова совсем не отсюда, и принадлежат они вовсе не Йонасу Ученому. Но, мне кажется, и он тоже вполне мог бы сказать что-то похожее (мог ли он выразиться именно так в 1635 году? вряд ли, но, впрочем, он все равно не говорил по-английски) о своем пристанище, пустынном каменистом клочке суши у побережья Исландии. Мир сжался до шума волн, холодного ветра, беседы с последним компаньоном - морским песочником, птицей, так напоминающей Йонасу его самого - и нескончаемых воспоминаний. Маленький Йонас лечит старух от женских болезней, а те в обмен приносят ему головы мертвых воронов, в которых можно, если очень повезет, найти описанный Парацельсом безоар. Повзрослевший Йонас знакомится со своей будущей женой Сиггой, которая единственная не испугана солнечным затмением, потому что знает, чем оно вызвано на самом деле. Йонас участвует в изгнании призрака. Уже самого приговоренного к изгнанию Йонаса ведут в цепях через двор, и единственный человек, отвернувшийся при объявлении приговора, придерживает его цепи, позволяя не упасть в грязь и уйти с гордо поднятой головой. Память - вот и все, что осталось Йонасу Палмасону здесь, на этом острове. Память, да сны о разговорах с мертвецом, да крики птиц и тюленей за стеной хижины.
Сьон, номинированный на "Оскар" и "Золотой глобус" как соавтор песни к "Танцующей в темноте", известен в первую очередь как поэт, и это чувствуется даже в переводе на язык, для меня тоже чужой, пусть и не настолько как исландский. Это достаточно мрачный, полный смерти и одиночества, но очень красивый текст. Есть в романе место, где Йонас подробно описывает причудливые орнаменты-гротески, украшавшие книги из библиотеки датского ученого. Он сравнивает эти рисунки, где задние ноги козы могут одновременно быть началом стебля цветка с перьями аиста и крыльями бабочек вместо лепестков, с постоянно меняющими свою форму фигурами, очертания которых наше сознание пытается выделить, когда мы долго смотрим на клубы пара или потоки лавы. И хотя повествование в книге по большей части остается в рамках реального (во всяком случае, никаких цветущих козьих ног), есть в этом описании что-то от творческой манеры самого Сьона. В "From the Mouth of the Whale", при внешней статичности событий, есть что-то такое же странное, перетекающее, одновременно постоянное и никогда не повторяющееся - как волны, бьющиеся о берег этого одинокого острова.
And so we leave Jónas Pálmason the Learned in that happy hour, a frail old man dancing with the universe.
...
So we say: ‘Farewell, brother Jónas, and thank you for entertaining us. That is sufficient now, we have enough on our plates with our own twilight portents …’
19 понравилось
