Цитаты из книги Alles Sense!

Модо верил в компост с той же страстностью, с какой некоторые люди верят в богов. Его компостные кучи бродили, вспучивались и тускло светились в темноте – возможно, из-за таинственных и, вероятно, запрещенных добавок, вносимых самим Модо, хотя доказано это не было, поскольку никто не собирался копаться в этом дерьме, чтобы выяснить, из чего именно оно состоит.

ВМЕШАТЕЛЬСТВО В СУДЬБУ ОТДЕЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА МОЖЕТ УНИЧТОЖИТЬ ВЕСЬ МИР.

Одна жизнь — это так мало.

Понадёжней спрячьтесь, заткните все дырочки до единой и ждите - вскоре Он обязательно явится за вами.

Но не стоит забывать, здравый смысл - он тоже не тот, что прежде.

– ЧТО ЭТО? – Яблочный сок, – пояснил Шпинат, и все засмеялись. – А, – кивнул Билл Двер. – КРЕПКИЕ СПИРТНЫЕ НАПИТКИ ДАЮТ РАДИ ШУТКИ НИЧЕГО НЕ ПОДОЗРЕВАЮЩЕМУ НОВИЧКУ, ЧТОБЫ ПОВЕСЕЛИТЬСЯ, КОГДА ОН ОПЬЯНЕЕТ ПО СОБСТВЕННОЙ НЕВНИМАТЕЛЬНОСТИ. – Да ни в жизнь! – воскликнул Шпинат. Билл Двер щедро глотнул из кувшина.

– Йо! – воскликнул декан. – Йо что? – не понял Чудакулли. – В этом случае не «йо что», а просто «йо», – пояснил из-за спины главный философ. – Это есть обычное уличное приветствие, а также утвердительная частица с компанейскими воинствующими оттенками и мужественно-солидарным подсмыслом. Очень распространена в Тенях. – Что? Это что-то типа «вот здорово»? – Ну, отчасти… – несколько неохотно подтвердил главный философ.

Пока он ждал наступления сна, кто-то украл часть… часть его жизни. А он этого даже не заметил…

Чудакулли удерживал свой пост по двум причинам. Во-первых, он никогда, абсолютно никогда не менял свою точку зрения. А во-вторых, каждую высказанную ему мысль он обдумывал по нескольку минут – очень важная для руководителя черта, так как любая идея, на которой человек настаивает больше двух минут, скорее всего, не лишена важности и здравого смысла, тогда как идея, от которой человек отказывается всего лишь через минуту, вряд ли заслуживает того, чтобы тратить на нее драгоценное время.

О да, должно было случиться нечто чудесное. Если рассматривать отдаленное будущее, конечно. Если же рассматривать ближайшие или среднеудаленные перспективы, то должно было произойти нечто абсолютно ужасное.

Выглядел Сдумс все таким же мертвым. Бледное лицо, красные мешки под глазами. Мертвое тело. Работающее, но тем не менее мертвое. Это разве честно? Где справедливость? Где достойное вознаграждение за искреннюю веру в реинкарнацию на протяжении долгих ста тридцати лет? Возвращаешься к жизни трупом – вот она, награда? Неудивительно, что мертвецов по большей части считают довольно злобными тварями.

Я ПОМНЮ, КАК ВСЁ ЭТО СЛУЧИТСЯ ВНОВЬ

Всегда отдавай себе отчет, что реально, а что – нет. Это самое главное.

На стенах кто-то намалевал громкие лозунги. Слог был достаточно экзотическим, но общий тон – вполне знакомым: «Привидения всех стран, объединяйтесь! Вам Нечего терять, кроме своих Цепей» и «Всем Мертвым – равные Права. Долой витализм!!!»

– Эй! – крикнул он. – А потише нельзя? Здесь люди умереть пытаются.

– Слышал, вы померли, господин Сдумс.

– Э-э, да, было такое, было.

– Но, вижу, вы прекрасно с этим справились.

один прекрасный день он возьмет да откинется, – переговаривались волшебники, наблюдая, как аркканцлер раскалывает на реке Анк первый ледок, дабы совершить утреннее омовение. – Все эти полезные для здоровья упражнения добром не заканчиваются.

«Интересно, разрешается ли тебе есть, если ты мертвый? – задумался Сдумс. – Скорее всего нет».

Жило-было мелкое розовенькое пресмыкающееся, поедало себе корни, надеялось на лучшее – а получилась свинья.