Цитаты из книги Red Rising

Лучше быть в рабстве у выпивки, чем у людей.

Я выкован в самых недрах этой суровой планеты, меня закалила ненависть, укрепила любовь.

Потому что правил нет. Точнее, они у каждого свои, как и в жизни. Для одних важнее всего честь, для других - буква закона, для третьих - что-то еще. Однако в конечном счете тот, кто травит других, сам умирает от яда.

Когда гремит оружие, законы молчат...

Моя красавица-жена сияла слишком ярко — такие долго не живут.

Ничто так не сближает, как испытанная вместе боль.

Вот твой тесак сынок. Он будет вскрывать для тебя жилы земли, будет убивать гадюк. Не давай ему тупиться, и, когда застрянешь в штольне, он спасет тебе жизнь ценой руки или ноги.

— Я не Арес. Послушай свое сердце, Дэрроу, и ты поймешь, что ты добрый человек, которому придется творить зло.
— Понятно. Но вот только одного я никак не возьму в толк: если я добрый человек, то почему мне так хочется творить зло?

Я просто больше, чем ты, люблю людей, а они все замечают. Ты как волк, только воешь и скалишь пасть, а я мудрая советчица, которая всегда выслушает. Они знают, что со мной всегда можно договориться. С волком нельзя, тут либо ты его порвешь, либо он тебя.

Старики из Ликоса говорят, что при укусе рудничной гадюки яд из ранки нужно высосать весь, иначе в тебе останется зло, но сдается мне, что дядька Нэрол тогда нарочно оставил во мне частицу яда.

Держи себя в руках, — бормочет розовый смущенно, освободившись от объятий. — Манеры, манеры и еще раз манеры… — Голос его вдруг крепнет. — А потом спали́ эту их лавочку, на хрен!

Я хотел мира, но враги навязали мне войну.

...наибольшей властью во всех мирах обладает слово.

Чем больше людей, тем легче человечество раскалывается,

Из всех животных только человек способен по своей воле броситься в огонь.

Здесь нет любви, нет семьи, нет веры, только боль и мрак.

Договоры как цепи, их хорошо рвать...

Сила тяжести на Марсе невелика, и чтобы петля сломала шею, приходится тянуть за ноги. Это разрешают сделать родным.

Живи для большего.

...не все шрамы заживают, и не все грехи могут быть прощены.