The Light Fantastic

- Полагаю, тебе будет интересно узнать, почему мы снова перенесли тебя сюда, - вступил в разговор голос возле его уха.

• Нет.
• Нет?
• Он сказал "нет".
• Он действительно сказал "нет"?
• Да.
• О-о.

"Огромный, как миры. Древний, как Время. Безропотный, как кирпич."

— В кожній психічно здоровій людині живе божевільний, що намагається вирватися назовні, — прорік крамар. — Я завжди так вважав. Ніхто не божеволіє швидше, аніж цілковито психічно здорова людина.

Сказать ему правду - все равно, что пнуть спаниеля.

-Я купил его в лавке, - начал защищаться Двацветок. – Сказал, что мне нужен дорожный сундук.
-Вот ты его и получил, - отозвался Ринсвинд.
-Он очень предан мне, - добавил Двацветок.
-О да, - согласился Ринсвинд. – Если все, что тебе нужно от чемодана – это преданность.

– Если ты меня убьешь, на мое место встанет тысяча, – предупредил звезднолобый, приникая спиной к стенке.
– Ага, – рассудительным голосом подтвердил Коэн, – но суть-то не в этом. Суть в том, что именно ты будешь мертв.

Однако доподлинно о жизни растительного мира он знал только одно: конец, на котором нет листьев, втыкается в землю.

— Значит, мальчик, да? — бормотал он. — Когда я добьюсь чего-то в нашем ремесле, да? А я ведь всего-навсего разгуливал по белу свету с одним из Великих Заклинаний в голове и, самое удивительное, не сошел с ума!
Он обдумал последний вопрос со всех сторон.
— Да, не сошел, — заверил он себя. — Я ж не начал разговаривать с деревьями, хотя они очень просили.

Дневной свет постепенно оставлял пейзаж, а у облаков был такой вид, словно они недавно узнали, что такое снег, и сейчас обдумывают, а не попробовать ли.

Ринсвинд дрался, как дрался всегда, - неумело, нечестно, без всякой тактики, но зато с напором и энергией вихря. Эта стратегия не давала его противнику осознать, что на самом деле Ринсвинд вообще не умеет драться. Зачастую, этот приём срабатывал.

Ринсвилд, во всех лавках выбиты окна и двери, а на другой стороне улицы целая куча людей расхватывает музыкальные инструменты. Можешь в это поверить?

• Ага, - ответил Ринсвилд, поднимая один из ножей и задумчиво пробуя его лезвие. - А что они берут? Не лютни случаем? Тогда это секта лютеров..

– Многие видели Топакси, Бога Красного Гриба, и они заслужили имя шамана, – сказал он. – Некоторые видели Скельде, духа дыма, и их называют чародеями. Очень немногие были удостоены лицезрения Умчеррель, души леса, и они известны как повелители духов. Но мало кто видел ящик с сотнями ножек, который смотрел бы на них без глаз, и такие люди обычно зовутся идио…

Херрена вздохнула. Внезапно ей пришло на ум, что карьера секретарши не самая плохая идея.
Уже не в первый раз она подумала, что в положении наемницы множество недостатков, не последний из которых состоит в том, что мужчины не воспринимают тебя всерьез, пока ты их не убьешь в прямом смысле этого слова, после чего они вообще перестают тебя воспринимать.

— Жрецы — это хорошие, добрые люди, — запротестовал Двацветок. — У нас дома они ходят по городу с чашками для подаяний. Это единственное, что у них есть.
— А-а, — протянул Ринсвинд, не совсем уверенный в том, что все понял. — Чашки для того, чтобы лишь в них кровь, да?
— Кровь?
— Ну да, вытекающую из жертв.

у Ринсвинда прошлая жизнь мелькала перед глазами так часто, что в самых скучных местах он уже начинал засыпать.