В современной литературе, как и в жизни, легко не разглядеть вечное в преходящем. На дне бумажного стакана с кофе плещется не мировая тоска, а желание жить красиво; в желобках протёртой джинсы прошлогодней грязью лежит не страсть к приключениям, а равнодушие и апатия. Всё кажется ничтожным, бумажным. И слова, сыплющиеся битами молодёжного слэнга, тают в сознании, как неудачный двоичный код…
Книг про подростков сейчас, пожалуй, больше, чем когда-либо. И экранизации, пытающиеся вытянуть из зрителя стандартные реакции стандартными методами, не всегда делают честь своим первоисточникам. "Бумажные города" Джейка Шрейера пели привычный мотив об окончании школы, желании прожить жизнь "по-настоящему" и ценности каждого момента. И ведь событийно экранная адаптация очень близка к книге! Но если у режиссёра-дебютанта герои и их переживания казались копиями, снятыми с копий (как помятое лицо Эдварда Нортона, наблюдающего за чёрно-белым принтером и выращивающего Тайлера Дёрдена на задворках своего сознания), то у писателя между бетонными пластами сюжета пробиваются-таки листья травы живых человеческих эмоций.
"Бумажные города" Джона Грина - это песнь о поисках себя, разыгранная по нотам подросткового сплина и непритязательной детективной истории. Причём, в отличие от своих коллег по цеху тинейджерских недодрам, писатель обходится без нравоучений и многозначительных выводов. Квентин, на первый взгляд, обычный ботан, с детства влюблённый в "звезду школы", свою соседку. Он не задаётся глубокомысленными вопросами бытия, не переживает экзистенциальный разлом своего существования на пороге окончания школы и даже не пытается бунтовать против "системы". Он - "спящий", он движется по привычному циклу "школа-университет-работа-семья" и не испытывает тяги к другому. С точки зрения родителей, это идеальный ребёнок: благоразумный, ответственный, не ищущий приключений на свою пятую точку. И лишь Марго Рот Шпигельман, проживающая через дорогу, заливисто смеющаяся в другом конце школьного коридора, вечно ввязывающаяся в переделки, отзывается в Квентине эхом чего-то неясного, смутного… Постучав в окно Квентина одним будним вечером, она втягивает его в коварный план мести, до боли знакомый по американским комедиям, и становится глотком свежего воздуха в его душном, провинциальном существовании. Впрочем, не успевает он опомниться, как загадочная Марго исчезает из "бумажного города", оставив за собой ворох подсказок и позёмку реакций знавших её людей.
Внешние события в книге довольно банальны, вторичны. На героев легко надеваются ярлыки, а их чувства давно описаны в пособиях популярной психологии. Квентин занимается поисками Марго - вот вам детектив. Квентин, очевидно, влюблён в Марго - вот почему он её ищет. Квентин переживает переходный возраст - вот вам выпускной бал, вручение дипломов, вечеринки "на хате" с галлонами пива, подержанная машина в качестве подарка к совершеннолетию и, конечно же, разговоры о сексе. Но удивительно то, что всё вышеперечисленное преломляется в совсем ином свете, когда начинаешься обращать внимание на "пасхалки". Во-первых, это поэма Уолта Уитмена с красноречивым названием - Song of Myself. Текст "Бумажных городов" буквально вьётся вокруг этих стихов, как винтовая лестница, уходящая во взросление. Квентин не выпускает книгу из рук, пытаясь найти в ней Марго-пытаясь найти Марго в себе-пытаясь найти себя в Марго-пытаясь найти себя… Почти вслепую он пытается нащупать связь вещей в мире и связь людей. Пытается понять, как трава (символ жизни) уходит корнями в землю, которой засыпают трупы. Как открытые окна - на самом деле зеркала. Как иногда доверие - это трещина в палубе тонущего корабля. Как иногда сладостно убежать, оставить всё позади - но как не хочется терять. Как иногда необходимо похоронить - чтобы жить дальше. Образность Джона Грина ненавязчива: она не слепит глаза, но прорастает в события и мысли, как вездесущие сорняки. Квентину не просто веришь, Квентином становишься. Переносишься в то волшебное, мучительное время на грани взросления, когда конец и начало сливаются в вакханалии эмоций. И тогда дороги, и заброшенные здания, и недостроенные жилые комплексы, и чёрные блокноты, и исчерченные циркулем куски бумаги становятся средствами художественными. И "поиски Марго" - из сюжетного крючка - превращаются во всеобъемлющую метафору.
Самое верное здесь - это ловко ухваченное состояние. Одномоментность самоисключающих, взаимопроникающих понятий. Детская досада на отсутствие хэппи-энда, которая уже - взрослая горечь. Неизбежный, уверенный взгляд в будущее, в котором всё ещё читается привязанность к прошлому. И вопрос не в том, кто по какой дороге пойдёт: окажется ли Марго воздушным шариком, подхватываемым всеми ветрами, и станет ли Квентин врачом/адвокатом… Оба они - целая жизнь, преломляющаяся на грани взросления.