Модель. Сборник зарубежных радиопьес

Произведение небольшое, интригующее, необычное. Автором написано два варианта "Аварии" - рассказ и пьеса, которые отличаются финалом. Я прочитала оба варианта.

Читатель сходу погружается в деревенскую атмосферу, хотя и проводит в ней с главным героем всего один вечер. Трапс из-за аварии решил остаться тут на ночь и провести время развлекаясь с какой-нибудь местной жительницей. Ведь недаром же он носит прозвище Маркиз де Казанова в "Шларафии". Однако, он не принял во внимание, что швейцарские деревеньки примечательны не только красивыми видами, альпийскими буренками и доярками - тут много скучающих от безделья пенсионеров, давно отошедших от дел.

Местная гостиница оказалась забита, но Трапсу предложили поискать место для ночлега на одной вилле, где иногда принимают постояльцев. Хозяин виллы, пожилой человек, любезно согласился предоставить комнату герою и в качестве оплаты попросил об одолжении принять приглашение на ужин. Трапс, планы которого нарушились, чувствуя себя обязанным за проявленное гостеприимство принял это необычное предложение.

Ужин достоин отдельного восторженного отзыва. Я всегда удивляюсь, читая про бесконечные перемены блюд, - как все это можно съесть? Закуски, холодное мясо, устрицы, черепаховый суп для начала, затем - телячьи почки, жаркое из говядины и цыплята по какому-то оригинальному рецепту. Далее - сыры, одно название которых вызывает обильное слюноотделение, а потом еще и торт, для которого осталось место в желудках гостей, поскольку они с жадностью на него набросились. И все эти явства, конечно, сдабривались отличным вином («шато марго» 1914 года, «шато пави» 1921 года, «пишонлонгвилль» 1933 года и т.д.) и светской беседой.

А теперь подробнее о беседе и тех, кто принимал в ней участие. Гости хозяина виллы и он сам в прошлом имели отношение к юриспруденции - кто-то был прокурором, кто-то адвокатом или судьей. Выйдя на пенсию, эти старички, которым было уже за восемьдесят, развлекались тем, что по вечерам разыгрывали импровизированные судебные процессы. Они уже заново провели процесс над Сократом, Иисусом Христом, Жанной д'Арк, Дрейфусом, но гораздо больше старикам нравилось когда объектом игры являлся живой человек. Очевидно, сегодня таким человеком оказался Трапс.

Еще год назад разъезжавший на стареньком драндулете, Трапс всего за год сделал головокружительную карьеру. Сын фабричного рабочего, не получивший даже хоть какого-то стоящего образования (начальная школа не в счет) он из самых низов карьерной лестницы поднялся до должности генерального представителя компании. Трапс с удовольствием и не без доли азарта, отмахиваясь от предостережений адвоката, отвечал на вопросы о себе, которые ему задавали судья и прокурор. Откуда же ему было знать что он присутствует на суде, где судят "без оглядки на ветхие своды законов и жалкие параграфы" и приговором вполне может быть даже смертная казнь.

Интересно, что бывшие работники судебной системы, все как один страдающие от различных болезней, после того как пристрастились к своей игре забыли обо всех проблемах, воспряли духом, т.к. скука прошла, снова появились энергия, молодость, гибкость и аппетит. Суд над Трапсом - фарс чистой воды. Но, тем не менее, любопытно наблюдать за импровизированным допросом, который устроил прокурор "обвиняемому", ведь каждый прокурор традиционно придерживается мнения, что преступление может скрываться в каждом происшествии, а преступник - в каждой личности.

Насколько я понимаю, Дюрренматт был весьма читаемым автором в советское и пост-советское время. Острые сюжеты и затрагиваемые автором непростые, неоднозначные темы выгодно выделяли швейцарского писателя на фоне прочей доступной в то время литературы.

Что ж... Давайте поговорим про повесть Дюрренматта «Авария».

В поисках ночлега персонаж по фамилии Трапс случайно попадает в очень интересную компанию энтузиастов. Он практически оказывается в эпицентре чего-то вроде «клуба убийств по четвергам».

Бывший адвокат так посвящает Трапса в историю возникновения клуба:

Я совсем было зачах, милый друг, после того как вышел в отставку и оказался без дела, без своих привычных занятий и должен был в этой деревушке доживать свой век... И тут прокурору вдруг пришла мысль ввести эту игру, судья предоставил свой дом, а я свое состояние... и наша игра стала источником нашего здоровья. Гормоны, кишечники, поджелудочные железы стали снова действовать безупречно, скука прошла, снова появились энергия, молодость, гибкость и аппетит.

А вот что рассказывает бывший судья - хозяин дома, в котором Трапс собирается ночевать:

Мы заново проводим знаменитые исторические процессы — процесс Сократа, процесс Иисуса Христа, Жанны д'Арк, Дрейфуса, не так давно процесс поджигателей рейхстага, а однажды мы объявили неправомочным Фридриха Великого.

Как только условия игры «клуба убийств» немного прояснились, тут же стало ясно, что героя — то есть Трапса - непременно объявят виновным. Уж слишком много всего нелицеприятного Трапс про себя разболтал в ходе якобы дружеской беседы за бокалом вина. С этого момента фактически вопрос сводится только к тому, перейдет ли «игра» во что-то реальное, и если перейдет, то каким именно способом. И в этом плане довольно щекочущим нервы эпизодом становится момент, когда герою представили находящегося среди гостей немногословного палача.

Вообще, нужно сказать, по своей структуре эта повесть написана как бы по довольно архаичным клише и состоит исключительно из описания интерьера дома бывшего судьи, описания блюд, которые приносила пирующим гостям экономка, и — что особенно важно - из разговора между несколькими персонажами...

Возможно, изюминкой рассказа как раз и становится то самое красноречие, которое проявляют во время своих выступлений бывшие работники правосудия — обвинитель, защитник и судья. Люди, для которых красноречие являются неотъемлемой частью профессии. Именно это самое красноречие выступающих и их рассуждения о преступлениях, о вине, о взаимодействии стороны обвинения с подозреваемым последовательно вызывает в главном герое — в Трапсе - целую гамму разнообразных чувств. Мы последовательно наблюдаем изумление Трапса, затем его страх... В финале повести, под влиянием винных паров, Трапс, по-видимому, испытывает нечто вроде восторга и эйфории и уверяет всех, что он действительно, виновен. Что его не особенно расстраивает - скорее, наоборот.

А дальше в повести следует тот самый в чем-то неожиданный и шокирующий финал. И тут я отмечу, что финальный поступок Трапса не совсем понятен, ведь он явно никак не связан с раскаянием импровизированного подсудимого или с чем-то подобным. Он выглядит, скорее, как некая жирная точка, поставленная писателем. Который не захотел выбрать для своего сюжета никакое другое продолжение и по какой-то неизвестной причине остановился именно на этом завершении повести.