Он был из тех, кто на вечеринках моет бокалы на кухне.

... они остановились пообедать в месте, напомнившем Мартину школьную столовую, с той лишь разницей, что здесь явно поощрялось курение.

Глория не считала Пэм подругой, просто они были так давно знакомы, что она уже отказалась от попыток избавиться от нее.

"Никогда не бывает слишком поздно!" - заявляла она с пылом проповедника, но большинство из них понимали, что иногда - бывает.

Когда-то за людьми следило Божье око, теперь -- объективы камер.

Ему нравился Вермеер с его спокойными интерьерами, выражавшими близкую ему по духу обыденность, с застывшими в вечности секундами, потому что жизнь — это не сонмы Мадонн и водяных лилий, жизнь — это то, что повторяется изо дня в день: вот женщина льет молоко из кувшина, вот мальчик сидит за столом и ест пирог с курицей.

Он предпочитал книги, основанные на фактах, они давали ему ощущение, что он узнает что-то новое, даже если он почти сразу же это забывал. Он сомневался, есть ли смысл в том, чтобы читать романы, а подобные мнения обычно держат при себе, иначе сойдешь за филистера.

... признаваться посторонним в душевном разладе - сомнительная затея.

Джексон сознавал, что с того самого момента, как унаследовал эти деньги, он искал способ снять их бремя со своей совести, - в нем говорил пуританин, негромко твердивший: что не выстрадано, то тебе и не нужно.

Как странно, что младенцы — абсолютно невинные души, по сравнению с которыми любая добродетель будет недостаточно добродетельной, — создаются таким вульгарным способом.

Эта ночь опустила его достоинство на глубину, которой он раньше и представить себе не мог.

Martin has, as usual, effortlessly acquired an unwanted holiday companion - a man who had latched on to him in the departure lounge and had hardly left his side from then on.
He was a retired grocer from Cirencester who introduced himself to Martin by telling him that he had terminal cancer and St.Petesburg was on his list of "things to do before I die".

How did it feel when you left the priesthood, for example? That must have been difficult". And Martin, uncaracteristically rebellious, said, "I'm not doing this".
"Too difficult for you?", the photographer said, nodding and making a tortuously sympathetic face. In the end photograph made him look a polite suburban serial killer, and the book was published, as usual, without a photograph on the jacket.

Martin believed that hell would be to endure forever a wet Sunday in his mother's house - always four o'clock in the afternoon in January, with the smell of a shin beef stew cooking in the unventilated kitchen. Tobacco fumes, weak tea, the jaw-clenching sweetness of a fondant fancy.
When he bought his house in Merchiston, he may not have been sure what it was made a house a home, but he knew what didn't.

Она вполне понимала, почему кому-то могло захотеться убить наглеца. Дай ей волю, она бы, недолго думая, казнила уже целую толпу народа — например, тех, кто мусорит на улице; люди точно бы подумали дважды, прежде чем бросать фантик себе под ноги, если бы за это вздергивали на ближайшем фонарном столбе.

- В России я работала в банке, - мрачно сказала Татьяна, как будто опаснее места для работы не придумаешь.

Теперь на том месте, где когда-то сжигали ведьм, был дорогой ресторан, там обедали сливки эдинбургской буржуазии. Вот так устроен мир, всё совершенствуется, но не становится лучше.

- ... Боже, упаси нас от какой-нибудь адамитской утопии, ведь тогда придётся жить настоящей жизнью, а не жаловаться на неё.