Цитаты из книги Луна доктора Фауста

– Ответьте мне, дон Диего, почему в этом полуденном краю все чувства обострены так, что кусаются, точно бешеные псы? – Ах, ваша милость, – отвечал хирург, поглаживая бороду. – Господь знает, что делает. В здешних широтах жизнь человеческая висит на волоске, и волосок этот может оборвать лихорадка, или голод, или наводнение, или засуха, или отравленная стрела, или клык ягуара, или землетрясение, или ядовитое жало какой-нибудь твари. Десять тысяч смертей приходится здесь на одну в Европе. Вот потому-то господь и рассудил по справедливости, что для мирового равновесия нужно, чтобы и людей здесь рождалось соответственно больше. Верно? – Верно, – растерянно кивнул Филипп. – Как же иначе достичь ему своей цели, как не заставляя нас тут совокупляться с большим пылом и рвением, чем за морем? В Новом Свете любострастие из смертного греха превращается в главную добродетель. Так я недавно и сказал дону Бастидасу: «Будь я епископом, всякую проповедь оканчивал бы словами: „Братие, совокупляйтесь! Жизнь прекрасна и быстротечна, а место ушедших в лучший мир не должно пустовать!“

- Разум Карвахаля остер, а вы витаете в облаках. Карвахаль умеет разрешить главный вопрос - накормить людей. Видели ли вы засеянные поля вокруг Эль-Токуйо, тучные стада коров и откормленных свиней, из которых . получатся великолепные окорока? - Видел. И что дальше? - Вам мало? Сколько лет люди бились на бесплодных землях Коро, сколько лет царствовал там голод - и все потому, что они не хотели слишком удаляться от побережья, лелея мечту о возвращении. А Карвахаль заглянул глубже и решился позабыть о Санто-Доминго и об Испании: он задумал прежде всего сделать этот край процветающим и годным для обитания. - Он - тиран, попирающий законы. - А зачем нужны законы, если они не могут удовлетворить простейших и самых насущных человеческих надобностей?

Удушающая жара не спадала, и Филипп вспомнил, что со времени своего путешествия по Альпам ни разу не мерз и позабыл, что такое холод. В Севилье он постоянно обливался потом. На Канарских островах думал, что задохнется, хотя с моря задувал легонький бриз. Здесь, в Венесуэле, ему казалось, что от зноя расплавится земля. На улице еще чувствовалось какое-то дуновение, но в эту лачугу оно не проникало. "Господи боже, я не выдержу! - изнывая, думал Филипп и вспоминал Кёнигсхофен.- Кёнигсхофен в феврале! Заснеженные поля! Снежные бабы! Толстые шерстяные рукавицы! Потрескивание поленьев в очаге! Матушка вяжет, отец играет в карты. За окном мороз, а в комнатах - приятное тепло. Милый, далекий Кёнигсхофен!"

Эта точка в океане прославила Колумба, это была его тайна. Тайна, да только не ему принадлежит честь ее разгадки. Колумб просто-напросто украл ее у некоего Санчеса де Уэльвы, который в смертный свой час открыл ее. Запомните, сударь,- Алонсо Санчес де Уэльва, заброшенный сюда ураганом, открыл путь в Новый Свет, сам того не зная. - Может ли такое быть? - поразился Филипп. - Уэльва оказался здесь в 1485 году, а на следующий год умер. Мой дядя приятельствовал с ним. Уэльва был первым европейцем, ступившим на землю американского континента,- на землю острова Санто-Доминго, как он теперь называется. - Невероятно! - воскликнули слушатели. - Колумб всегда умалчивал о том, кто же на самом деле открыл Новый Свет. И господь покарал его за это: некий проходимец по имени Америке Веспуччи добился через посредство своей шлюхи-сестрицы - любовницы Лоренцо Великолепного, чтобы на картах, составленных флорентийскими космографами и присланных герцогу Медичи, Новый Свет именовался "земли Америке" или просто "Америка". Так что сами видите: всесветная слава - это дело случая и везения.

- Не отставай, не отставай, Франц! Гляди! Кажется, нам повезло: вон два рыцаря ордена Сантьяго. Может быть, они окажутся более приветливыми и разговорчивыми?.. Приветствую вас, господа,- по-испански обратился он к встречным. - Guten Morgen, mein Herr,- вежливо поздоровались те. "Нет, не зря испанцы так нас ненавидят,- думал Филипп, пока они обменивались любезностями.- Нас здесь четыре тысячи; плюнешь - в немца попадешь. А увидеть на немце плащ с крестом Святого Иакова - для испанца оскорбление не меньшее, чем помочиться на могилу самого апостола".

Когда путешественники достигли подножья Бреннера, Шпайер, указав на горы, сказал: - В продолжение многих веков по этой дороге текли в Германию богатства. Пока турки не завладели золотыми рудниками и серебряными копями Трансильвании, Запад и Восток соединялись этим перевалом. Подданные Великого Хана везли нам шелк, ароматические травы, специи и драгоценные камни, получая за эти товары золото, серебро, железо, медь. Когда же Константинополь пал, всему пришел конец. Впору было отчаяться, но тут некий португалец открыл Индию, обогнув мыс Доброй Надежды. Германцы немедля устремились в Португалию, основывая там свои фактории, приносившие баснословный доход, пока лузитане не выгнали их вон, объявив торговлю с Востоком привилегией короны. Но милосердный господь и на этот раз не отвернулся от немцев: не успели мы убраться из Португалии, как Христофор Колумб во имя и на благо Кастилии открыл Индии, хоть и не те, про которые писал Марко Поло, но не уступавшие им по богатству. Варфоломей Вельзер был, как всегда, начеку, он увидел в Испании ключ к решению задачи. Потому-то он так хотел сделать принца Карла Габсбурга германским императором. Он ссудил его деньгами в достаточном количестве, чтобы сравниться с прочими курфюрстами, а за это получил преимущественное право вести дела в Новом Свете.

Андалусия пленила его памятниками мавританского владычества и апельсиновыми рощами; этот край казался ему прекраснейшим на земле, а апельсины - плодами райских кущ. Когда их присылали ко двору, он всеми правдами и неправдами ухитрялся выпросить мешок апельсинов и, наслаждаясь, поедал их чуть ли не вместе с кожурой. Однажды в Малаге он вместе с другими молодыми придворными забрел в некое подозрительное заведение, и хозяин со всеми ужимками и поклонами, присущими своднику, спросил, что доставит ему наибольшее удовольствие. "Полдюжины апельсинов,- ответствовал Филипп, причем глаза его загорелись,- полдюжины апельсинов побольше и послаще". Хозяин, решив, что угадал его сокровенное желание, вышел и через минуту вернулся, ведя за собой шесть пышнотелых белокурых красоток, но Гуттен в смущении и гневе выбежал вон.