1
Ваша оценкаВ прибрежном чукотском селении в 1911 году поселился канадец Джон Макленнан. Обзавелся семьей и зажил жизнью маленького народа, будущее которого должно измениться, потому что именно в эти годы начинается установление Советской власти на Чукотке.
Вместе с передовыми людьми Чукотки - чукчами и эскимосами, русскими людьми, которые были посланы сюда Коммунистической партией, Джон Макленнан включается в строительство новой жизни. Его выбирают председателем Туземного Совета селения Энмын. Джон Маклен...
Жанры
Книга из цикла
Сон в начале тумана
Рейтинг LiveLib
4,3
48 оценок
- 550%
- 446%
- 32%
- 22%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 49Хотят прочитать 53
Рецензии
Tin-tinka18 февраля 2022 г.Жизнь в заповеднике
Читать далееПродолжение книги «Сон в начале тумана» поднимает интересную тему сохранности традиционного уклада жизни малых народов, сопротивления грядущим изменением и тем плюсам и минусам, которые подобные процессы несут. Главный герой, будучи сам «не местным», активно выступает за то, чтобы чукчи не меняли своего образа жизни, законсервировали себя и призывает цивилизованные народы держаться подальше от милого его сердцу края.
При этом его позиция не может не удивлять – не только потому, что он продолжает пользоваться всеми умениями, которые дал ему родной мир (например, навыками письма, чтобы написать обращение в Лигу Наций с просьбой защитить чукчей, владением английским языком, необходимым для переговоров и честной торговли, иначе неопытных чукчей мог обмануть каждый иностранный торговец, расплачиваясь за драгоценный мех скромным пищевым пайком). Уж не говоря про оружие и моторы, от которых даже такой принципиальный «любитель старины» не хочет, да и не может отказаться.
Да и пример самого писателя говорит нам о том, что быть чукчей вовсе не означает безвылазно сидеть в своем поселке, занимаясь традиционными промыслами, что малым народам вовсе не чуждо желание получить хорошее образование, освоить ранее несвойственные им профессии, путешествовать по всему миру и предпочитать шумный город с современными удобствами холодной яранге с меховым пологом.
Так что, помимо интересной исторической составляющей о встрече с Амундсеном и о приходе советской власти на чукотские земли (которая, конечно, дана очень вскользь и несколько упрощенно-утрировано), тут наибольший интерес вызывает именно те изменения в Джоне-Соне, которое мы можем наблюдать. Сначала это уверенное отрицание новшеств, потом появляются сомнения, например, герой вдруг обращает внимание, что значительная часть чукотского населения больна: у кого воспаления глаз, у кого чесотка.
Самый неряшливый уэленский житель выглядел бы здесь чистюлей. Чесотка считалась нормальным состоянием человека, а слезящиеся от трахомы глаза попадались в каждой яранге.
Особенно больно было смотреть на ребятишек. Ослабевшие от голода, покрытые почти сплошными струпьями, они представляли жалкое зрелище… А в это время этот Джон проповедовал, что такая жизнь и есть самая верная и лучшая!
Джон вспомнил, как в Энмыне, когда он стал своим человеком и начал бывать в ярангах, его сразу же поразило обилие кожных заболеваний. Но он потом привык и еще гордился тем, что преодолел чувство брезгливости к грязи.
А еще нельзя отрицать интересы большой политики и тут уже вопрос не в одних большевиках, а в мировом противостоянии, борьбе за ресурсы. Было бы утопией мечтать о том, что ни одна власть не побеспокоила бы чукчей в поисках золота или другого ценного материала.
Ну и, конечно, в книге приведены весьма интересные размышления о социальном неравенстве, о том, как новая власть насаживала свои порядки, где пряником, а где кнутом, меняя действительность. При этом автор дает высказаться различным героям и пусть все выглядит несколько картинно и шаблонно, все же вопросы озвучиваются интересные, так что есть о чем подумать.
— Как же я могу отдать мое собственное? — удивился Ильмоч. — Да и кто согласится? Бедный — он бедным и останется, сколько ему ни давай.
— Почему же? — спросил Джон.
— Потому, что ленивый, — ответил Ильмоч. — От лености и беден.— О! Для Совета и кроме борьбы будет много работы! — обрадованно сказал Тэгрынкеу. — В каждом селении Советское государство организует обучение грамоте, ибо человек прежде всего должен быть грамотным. Будут построены больницы, чтобы было где лечиться людям. Откроют новую лавку, где будут торговать по новым, справедливым ценам. Люди нашей земли будут постигать знания, которые имеют другие народы. Тогда мы сравняемся со всеми людьми всей земли…
То, что ты сказал сегодня, ничего этого не нужно нашему народу, Ни грамоты, ни врачей. Это только усложнит жизнь, а связи с большими народами ускорят исчезновение маленьких народов с лица земли… Вот скажи сам, Тэгрынкеу, зачем тебе грамота?
Советская власть — власть временная. Она насквозь пронизана идеями, которые никогда историей не проверялись, и вообще их никогда не было, разве только в утопических романах сумасшедших писателей. Человеческой природе противопоказан тот тип общества, который они предлагают построить. Они не могут продержаться долго. Вот почему Соединенные Штаты, как страна, стоящая на реальных позициях, не признают Советскую республику.
Только вот странно, как человек, выросший в цивилизованном обществе, среди комфорта, учившийся в университете, наверное читавший книги великих гуманистов, может мириться с тем, что здесь человек живет на уровне животного. Пусть это первые, поверхностные суждения и наблюдения, но это так. Грязь, устойчивый запах слегка подгнившего тюленьего жира, человеческие испражнения в полуметре от трапезного корытца-кэмэны, одежда, по которой иногда совершенно открыто разгуливали насекомые, обилие каких-то кожных болячек, особенно у детей, и многое-многое другое, что поразило Антона Кравченко по приезде на Чукотку и к чему он не мог привыкнуть за год жизни в Уэлене, поразило его и здесь, в маленьком селении Энмыне.
И откуда у людей его расы постоянное желание обязательно переделывать мир? Кажется, человечество давным-давно должно было убедиться в том, что ни одно переустройство общества не сможет улучшить жизни человека. Быть может, самое лучшее — оставить все так, как есть, и попытаться найти свое место? Устроили революцию, затеяли гражданскую войну… Ну хорошо, восставайте на здоровье, стреляйте друг в друга, но не вовлекайте в это дело людей, которым надо жить своей жизнью…
И почему это у белых людей на каком-то отрезке их жизненного пути наступает неодолимое желание кого-то поучать, стараться обратить других в свою веру, заставить их думать такими же словами, что и они сами? Куда лучше было бы предоставить жизни идти так, как ей положено, не меняя, то есть не делая нарочитых усилий, чтобы изменить естественное течение. Природа, бог оказались достаточно предусмотрительны, чтобы все было целесообразным…
Джон вдруг увидел близко перед собой между двух остроконечных ропаков голодные глазки Софи-Анканау, и боль сжала его сердце. Целесообразность… Где-то ребенок объедается сладостями, пьет молоко, а дочка Джона Макленнана просит у матери кусочек прогорклого нерпичьего жира… Да, вряд ли это можно назвать целесообразным и правильным. Вот большевистское учение о равном распределении благ на земле. Ведь это древняя и несбыточная мечта человечества! История уже убедительно доказала невозможность ее.
— Может быть, вы правы в том, что мы взялись не с того конца, — продолжал Антон, — но мы преисполнены самого искреннего желания помочь этим людям. Неужели вы этого не понимаете?
— Жизнь учит, что часто между желаниями и свершениями существует непроходимая пропасть, и лучше не пытаться ее переходить,— Вот уже довольно долго, — перебил его Джон, — я часто слышу ссылки на ленинские слова. Если Ленин действительно великий реалист и материалист, судя по вашим словам, и если он умный человек, то он должен бы предостеречь последователей от буквального, прямолинейного применения его идей по каждому поводу и каждому случаю. Все благие исторические начинания кончались тогда, когда учение превращалось в религию, убивающую живую мысль, когда забывался пример того, что учение тем и полезно, что создано для применения его к живой обстановке.
— Мы делаем революцию для всего народа, а не для отдельных людей, — принялся объяснять Бычков. — Сейчас дело революции находится в опасности. Камчатский облнарревком сейчас в очень трудном положении. Белые хозяйничают в Приморье — это враги революции. Мы фактически отрезаны от революционной России. В любое время сюда может нагрянуть отряд белогвардейских карателей. В этих условиях мы должны изолировать всех, кто находится в подозрении, кто не принимает Советскую власть.
Надо бороться за эту жизнь, которая стала твоей, бороться здесь… Большевики. Он готов был поверить в их чистые помыслы, в их благородные слова, и вдруг такая чудовищная несправедливость, этот грубый обыск, идущий от худших обычаев так называемых цивилизованных народов! Всякая власть, даже преисполненная самых благих намерений, сама по себе утрачивает что-то от человечности. Чукчи в этом убедились, и идея верховной власти ими отвергнута как несвойственная человеческой природе… У них есть только Советы… Советы?
В революционной борьбе мы теряем своих товарищей. Кто-то и безвинный, оказавшись на пути, тоже гибнет. Всячески избегаем этого, но борьба есть борьба, — Бычков развел руками. — Вы, наверное, слышали об истории. Анадырского ревкома?
— Только в общих чертах, — ответил Джон.
— Они погибли, потому что поддались больше сердцу, чем революционному разуму, — сказал Бычков. — Сначала они арестовали членов белогвардейского совета, а потом выпустили. Решили, что те сами перевоспитаются трудом и общением с трудовым народом. А они вернули себе власть и уже не стали воспитывать членов Первого Ревкома Чукотки, а расстреляли всех до одного! Расстреляли подло, без суда и следствия.Просто бдительность. У нас очень мало сил. Мы верим в свою победу, но сейчас Советская республика ведет кровопролитную борьбу за свое существование, а вот мы еще сентиментальничаем. Я тоже человек и, честно говоря, до сих пор не могу смотреть в глаза детям Роберта Карпентера, но оставить его здесь мы не могли… И вот теперь с вами. Тут приезжал Орво, доказывал, какой вы хороший человек. Ну вот хороший человек, а не хочет делать добро людям! Ведь одно дело — просто разговаривать, выражать словесную любовь, и совсем другое — делать что-то во имя любви к народу. В истории русского общественного движения было много любителей народа, даже русский царь в своих публичных выступлениях говорил о «возлюбленном народе»… Так что вы недалеко ушли от русского царя в любви
— Никто вот так прямо не скажет, что тебе делать сегодня и завтра. Это было бы очень легко — если бы все было наперед написано: что нужно делать в этот день революции, а что на следующий. Главное — мы должны построить новое, справедливое общество, где нет места разделению людей на белых и цветных, на богатых и бедных. Люди, которые взялись за переустройство общества, никогда раньше не занимались этим. Нам некого спрашивать, нам не у кого учиться, кроме как у самих себя, потому что делаем то, чего никогда в жизни человека не было… Я понимаю твои заботы, Ыттувьйи. Совет для того и Совет, чтобы сообща думать о том, что нужно делать для улучшения жизни всех людей, всех, кто работает.
Поэтому, на мой взгляд, вторая часть получилась интереснее первой, хотя и создается впечатление некой поверхностности, но писатель не историк, да и не стремился написать серьезное исследование прошлого своего народа. А как развлекательный роман в историческом антураже книга весьма подходящая, можно смело читать и вторую часть, ведь, может, пришло наконец время принять свою историю, найти в ней что-то хорошее, а не переписывать каждый раз заново, очерняя одни эпохи и идеализируя другие?
73969
Marikk2 ноября 2024 г.Читать далееВторая часть дилогии (первая - Юрий Рытхэу - Сон в начале тумана ). В целом - те же герои, те же места. Вот только страна - другая. Первая часть по времени охватывала около 10 лет, вторая - года 2. Но какие два года!
В первой части Чукотка словно отдельный мир, свое государство, со своими законами и понятиями. Где-то есть Белый царь (император), но его власть на этой земле слабая, все события доходят с большим опозданием и со слабым отголоском. И вот - Революция! Первая и вторая. Что чукчам до нее? Как жили так и живут. Но Гражданская война и новая власть добрались и до этого удаленного уголка.
По большей части книга посвящена установлению советской власти на Чукотке, как начали строить школу в Энмыне, как выбирали советы, как пришли белогвардейские банды и подобным вещам. Как сначала Джон был против, но потом "перевоспитался" и стал писать письмо Ленину о получении советского гражданства.
Не то, чтобы это не интересно. Не, мастерства рассказчика у автора не отнять, но не близко моему сердцу.44231
licwin8 мая 2024 г.Читать далееНу вот люблю я книги Рытхэу и все тут. Ничего не могу с собой поделать. Вот поцеловал его Бог в темечко, и казалось бы ну все, переводи только на бумагу ниспадающий на тебя поток сознания! И все! Но нет же, есть суровая окружающая реальность. Ты член СП СССР, член КПСС, а это уже обязывает хоть как-то соответствовать социалистическому реализму. А тут еще юбилей Ленина на носу. Как не отразить во второй книге дилогии. Вот и разбрасывает он где нужно, где не нужно краснонитяные крестики по снежной канве своего повествования. Может автор надеялся получить Ленинскую премию за это? А может просто выполнял рекомендации парткома? Кто знает. Факт тот, что вышло это несколько натянуто и не очень убедительно. Доводы аборигенов звучат более логично и правильно.
Ну хорошо, и что им ,чукчам, надо было так и оставаться неграмотными и немытыми в своих чумах, как предлагал Джон? Кто его знает. Меня давно интересует вопрос целесообразности внедрения всех благ цивилизации в первобытных племенах. В Африке, например, много неудачных примеров такой экспансии. Но там, как говорится, светло, тепло и бананы растут с ананасами круглый год. Тут другое дело.
Помните, как встречали корабль с американскими туристами. Говорят, плывите, мол, и своих эскимосов смотрите. Но, видимо, эскимосы уже и тогда жили по другому и имели блага цивилизации.
Я тут глянул, а что теперь там, в тех местах? Что ж, вполне себе благоустроенные поселки со школами, магазинами, котельной, связью и прочими благами. Правда, количество аборигенов очень небольшое Всего 13 тысяч и большая часть, видимо, живет в городах. Почему оно не растет? В чем причина? В веселящей воде? Болезнях? Кто его знает. Хорошо было бы, чтобы кто рассказал.
В целом, книга хорошая. Любителям Севера и Рытхэу рекомендую.
34287
Цитаты
LoveRulesTheWorld20 августа 2022 г.В дружбе тоже надо быть терпеливым, и для новой встречи надо выбирать такое время, когда твой друг соскучился.
3227
varvarra23 октября 2016 г.Все благие исторические начинания кончались тогда, когда учение превращалось в религию, убивающую живую мысль, когда забывался пример того, что учение тем и полезно, что создано для применения его к живой обстановке.
2395- varvarra23 октября 2016 г.
Проникнуть в загадочные души аборигенов Арктики не менее почетно и трудно, нежели проникнуть в широты, покрытые ледяными полями…
2307
Подборки с этой книгой
Чукотская литература
- 43 книги
☆ Fiction.ru
- 580 книг
Личный вызов (недочитанные циклы)
- 289 книг
Четыре сезона. Бонусный тур №4. Шаг в новую реальность.
- 607 книг
Wishlist
- 185 книг
Другие издания
