Полка Русская литература
zlobny_sow
- 343 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
З.Н. Гиппиус – «Живые и мёртвые (Среди мёртвых)» (рассказ, 1897 г.)
Рассказ З.Н. Гиппиус «Живые и мёртвые» впервые был опубликован в 1897 году в «Северном вестнике» под заглавием «Среди мёртвых».
У смотрителя большого загородного лютеранского кладбища Ивана Карловича Буха две дочери. Старшая – подвижная, румяная и смешливая Каролина уже вышла замуж (по любви) за болезненного часовщика, от которого у неё теперь есть «дышащий на ладан» ребёнок. Ныне Каролина уже не так румяна и весела как три года назад. Младшая дочь Буха – бледная, спокойная, тихая Шарлотта, девица, которая рада жить возле кладбища и ухаживать за могилами.
Среди могил у неё есть любимые (например, могила умерших в один день двух маленьких близнецов Фрица и Минны) и нелюбимые (могила какого-то инженера-механика, на которой стоит угрожающего вида памятник). Девушка живёт среди цветов, оград и постаментов, находя в этом мире всю полноту счастья.
К Шарлотте сватается сын богатого мясника Иоганн Ротте. Он без ума от девушки и хочет видеть своей женой именно её. Иоганн задаёт Лотте вопрос: «Как ты можешь постоянно находиться среди мертвецов?» Но девушка не видит здесь мертвецов. Она видит красоту, гармонию и тех, кто хотя и умер, но всё же нуждается в её опеке. Зато вспоминая о своём единственном посещении лавки мясника (зашла по делу с отцом), она и теперь содрогается от картины, представшей ей. Её потенциальных жених – молодой, сильный, красивый – разрубал топором бесчисленные тела (вот где трупы-то!!) животных, от которых шёл страшный, будоражащий ноздри и сжимающий душу запах.
Выйти за этого человека? Поменять свою девическую комнату, свои кладбищенские цветы, могилу никогда не виданного ей 25-летнего юноши Альберта Рено, в которого она влюбилась после его смерти, - променять всё это на комнату, где летает множество мух, привлечённых запахом трупов разделываемых животных? И стать ЖЕНОЙ человека, который с удовольствием и задором ломает хрустящие под топором кости? Изменить своему безвременно умершему художнику, на чьей могиле она проводит часы? Нет, Шарлотта не может так поступить!
Но отец… отец ТРЕБУЕТ немедленно идти замуж за столь достойного человека. Но она не может… просто не может… или… всё таки может?..

«Мисс Май» - тринадцатый и последний рассказ автора из книги «Новые люди».
Впервые он был напечатан в 1895 году в «Северном вестнике».
Не знаю, как другие, а я люблю однообразную скучную жизнь, когда всё заранее известно.
Именно такая жизнь была у Андрея Николаевича – молодого русского барина. Настолько всё в его жизни было просто и понятно, что ещё в детстве он знал, что женится на хорошенькой пухленькой Кате – дочке троюродной сестры его матери.
Катя крепка, черноглаза, свежа, добра и понимает в хозяйстве так хорошо, будто тридцатилетняя. Чего ещё надо?
А ничего больше и не надо!
И ещё в прошлом году Андрей с Катей обручились. И даже поцелуи в губы за это время стали для юноши и девушки привычной прозой. Молодые познали АВГУСТ любви ещё до медового месяца.
Правда, гложет Андрея какая-то тоска. И тётя его еще подливает масла в огонь, говоря, что не рождён он для спокойной жизни. А компаньонка тётки мисс Май как назло оказалась молодой и загадочной девушкой. Не просто привлекательной, не смазливой хихикающей дурочкой, а ТАИНСТВЕННОЙ и серьёзной девушкой, к которой душа Андрея даже не потянулась, а РВАНУЛАСЬ мгновенно, лишь успел он увидеть её впервые.
Может, это и есть тот самый МАЙ, который до сих пор был Андрею неизвестен, да и не нужен?
Но как теперь будет обстоять дело с женитьбой на Кате, совершенно неизвестно…

Довольно крупный рассказ Зинаиды Гиппиус «Зеркала» впервые был напечатан в «Северном вестнике» за 1896 год.
Затем это произведение было включено писательницей во вторую книгу её рассказов.
В отличие от рассказов первой книги, «Зеркала» выглядит уже более зрелой новеллой. Да и по объёму «Зеркала» значительно крупнее каждого из ранних рассказов.
Не смотря на то, что произведения Гиппиус (как и символистов вообще) насыщены довольно непростыми образами, сложными чувствами и взаимоотношениями героев, в целом З.Н. никогда не старается навести тумана СПЕЦИАЛЬНО (как иные авторы). НАОБОРОТ, писательница, что называется, сразу «берёт быка за рога»: сообщает нам имена и фамилии своих героев, их возраст, их социальное положение, коротко обрисовывает особенности их характеров, - честно даёт нам все карты в руки. ПРОДИРАТЬСЯ сквозь тернии текста, чтобы что-то узнать, тут НЕ нужно. (Я всё вспоминаю ужасы прочитанного мной недавно «Детства Люверс», где для того, чтобы хоть что-то понять, надо приложить громадные усилия).
И это хорошо и правильно! Потому что дальше с героями происходят совсем непростые события. Причём, не столько ВНЕШНИЕ события, сколько события ВНУТРЕННИЕ, душевные. Именно внутренний мир героев определяет их поступки.
В 1890-х годах в большой моде было мнение, что жизнь людей во многом определяется социумом. У Гиппиус – не так. Жизнь ЕЁ героев определяется их собственной СУЩНОСТЬЮ и РАСКРЫТИЕМ этой сущности во времени.
Главных героев рассказа шестеро. И четверо из них – очень молодые люди. Яну Райвичу и Игнатию Самохину в начале рассказа всего по 17 лет. Повторно мы встречаем их 8 лет спустя, и находим разом с ними двух молодых девушек – Олю и Раю. Большую роль в «Зеркалах» играет сестра Яна по матери Вера Зыбина – она старше брата на 20 лет, она старая девушка, и именно она объясняет нам ГЛАВНЫЙ СИМВОЛ рассказа, растолковывая выведенную ей концепцию людей-зеркал. Важную, хотя и немую, роль играет в книге старая, сгорбленная, вышедшая из ума бабушка.
Взаимоотношениям этих шести героев, развёртыванию их характеров во времени, а также их отношению к концепции людей-зеркал и посвящена новелла.
На мой взгляд, здесь нет положительных и отрицательных персонажей. Всякий из них представляет собой один из типов зеркал, каждое из которых отражает одного и того же Духа. И хотя Рае Белозерской такое миропонимание не по душе, может, она и неправа…

-- Ян, сядем, я устала, поздно... Куда пошел Игнатий, вы не видели? Ну, все равно. Отдохнем здесь. Сейчас зайдет солнце. Какой он... страшный! -- прибавила Раиса, указывая на темнеющий храм.
Ян покачал головою и поднял глаза. Он видел ряды красновато-желтых колонн, простых и громадных, суженных кверху, соединенных там, в вышине, линиями легкими, как музыка,-- за ними еще ряд колонн, таких же, немного меньших, гигантские камни пола, ступени, сделанные людьми не для людей, голубой край небес между колоннами, равнину, низкую, буровато-зеленую, поросшую цепкой сухой травой... Между ее длинными стеблями кое-где белели маргаритки и еще какие-то бледные остролистые цветы, похожие на восковые. Туман поднимался от болот, и храм делался легче и прозрачнее.
Простор был суровый, строгий, почти торжественный.
-- Нет,-- сказал Ян тихо, не опуская взора,-- он не страшный. Он -- как громадный, стотысячный хор. Слишком громко, почти выдержать нельзя, но прекрасно, потому что гармонично. Я в первый раз это понял. У меня душа полна счастьем. Вижу отражение великого Духа.
Раиса встрепенулась.
-- Отражение? Нет, нет, Ян, хочу верить иному, хочу обнять красоту, как она есть, хочу страдать, жить ею... Вот этот храм передо мною, он прост и страшен, он тревожит мою душу, он сам -- и я не хочу думать, что он -- только отражение...
-- Отражение великого Духа,-- повторил Ян, задумчиво улыбаясь.-- Я раньше понимал, но не совсем. А надо понять это совсем, до конца... И перестанешь бояться, и все далекое и близкое станет твоим, и опять полюбишь небеса, облака... Людей...
-- Неправда! -- вскрикнула Раиса.-- Любовь -- другое... Любовь хочет знать, видеть, верить, прикоснуться, приблизиться... О, почему вы думаете, что это -- отражение? А сила, которой полна моя душа, сила страданья и...
Она не договорила. Ян с горестью смотрел на нее.
-- Раиса, вы несчастны? Я знал, что вы несчастны. Может быть, я еще огорчил вас! Скажите мне все.
-- Нет,-- проговорила Раиса.-- Зачем вы о любви? Нельзя никого любить, если думать, как вы.
-- О, как вы ошибаетесь! Я люблю всей душой, я люблю...
-- Молчите! -- вскрикнула Раиса.-- Я вам скажу потом... в Риме... Но не теперь. Теперь поздно.

У меня такая грусть, что и дна ей нет, заглянешь в неё – а она уж и на грусть не похожа, а будто и радость.

Она думала, что радуется светлому празднику, и боялась, что радость – грех. Но теперь она знала, что радость – не грех, а страдание – грех, и не хотела страдания.