Космический госпиталь. Звездный хирург. Большая операция

Завоевательная галактическая война – сущий бред, а вот обыкновенная война на уничтожение – штука несложная.

Дети разумных существ обычно эгоистичны, жестоки и отнюдь не разумны.

- Вы понимаете, я возражаю против бессмысленного героизма.

• Но героизм почти всегда бессмысленен, - Маннон приподнял бровь, - и является весьма западной болезнью.

- Спать? - перебил Стиллмен и узмыльнулся. - А что это такое?

• Не знаю, - сказал Конвей. - Я думал, может, вам известно. Слышал только, что это новое ощущение - непередаваемое счастье, к которому быстро привыкаешь.

Этот способ общения был пригоден лишь для существ, мозг которых был подключен к оптическим рецепторам, способным извлекать сведения из символических знаков на плоской поверхности -- иными словами, из печатного текста.

хорошо сказано

- Ваш успех явно произвёл впечатление на руководство. Они вообразили, что всё решили ваши способности, а везение тут ни при чём. Что же касается меня, то я не доверил бы вам вырезать даже свой аппендикс.
(...)

• Кстати, ваш проклятый аппендикс находится у меня. Три года назад его вам вырезал Келлерман и сохранил в банке. А потом проиграл мне в шахматы. Так что ваш аппендикс стоит у меня на книжной полке...

Доктор Маннон являлся гордым владельцем маленькой собачки, которая так к нему привязалась, что внеземные посетители были склонны предполагать наличие у них симбиотической связи.

– Но вот, что мы должны помнить, когда будем пытаться с ним говорить, – с серьезным видом закончил Конвей. – Наш пациент не только слеп, глух и нем, но и никогда не общался даже с себе подобными. Наша задача не просто обучиться необычному и трудному инопланетному языку, а наладить общение с существом, которому неизвестно само значение слова «общаться».
– Если ты стараешься поднять мой боевой дух, – сухо заметила Мэрчисон, – то у тебя это плохо получается.

– Я не намерен быть мертвым героем, – улыбаясь, объяснил Конвей. – Если нам что-либо станет угрожать, я буду первым, кто закричит о помощи.
Харрисон покачал головой:
– Вторым.
– Уступите дорогу даме, – твердо заявила Мэрчисон.