Цитаты из книги В погоне за метеором

Не слышать неприятных вещей, сказанных о нас, лучший способ избежать огорчений, причиняемых ими, - так сказал бы со своей неоспоримой мудростью господин де ла Палисс.

Небесные тела весьма стыдливы и не любят, чтобы их разглядывали вблизи.

Человеку известному все дается легко.

Что же тут удивительного? Ведь те, кто женятся, всегда бывают немного не в своем уме!

Испытывать без конца новые желания, имея притом возможность их осуществить, - в этом несомненно кроется одна из форм счастья.

В Америке человек представляет меньше ценности и значения, чем равный ему по весу и объему мешок каменного угля или тюк кофе.

Я пришел к убеждению, что судьба разного рода бездарей и шарлатанов — бесталанных артистов, безголосых певцов, танцоров с негнущимися коленями и канатоходцев, умеющих переступать только по земле, — была бы поистине плачевной, если бы Христофор Колумб не открыл Америку.

Моя собственность!.. Мое состояние, которое должно по наследству достаться моим детям! Оно сейчас носится в пространстве. Но если метеору суждено упасть на землю, он должен принадлежать мне и я буду тогда обладателем пяти тысяч восьмисот миллиардов!

Ничего мне не нужно, кроме тишины и покоя, — ответил Форсайт, — и прошу тебя оказать мне величайшую услугу — не нарушать моего одиночества.

Добавьте к этому, что, оставшись холостяком (несомненное доказательство его ума и мудрости), он прожил жизнь, не омраченную никакими заботами, что в значительной мере способствует философическому складу ума.

Вот как? — дразнил ее Фрэнсис Гордон. — Мисс Лу, как видно, подумывает о замужестве? Нельзя ли узнать имя счастливого смертного?..

Ну конечно папа, — подтвердила девочка, без стеснения завладевшая биноклем. — Я его узнаю. Он возится с подзорной трубой… И будьте уверены

— ему и в голову не придет повернуть трубу в нашу сторону… Вот если б мы находились на Луне…

Когда земля вновь приблизилась, когда я почувствовал под ногами твёрдую почву, слёзы невольно покатились по моим щекам. Я целовал землю, дрожащими руками срывал травинки, не веря, что остался жив.

Он смотрел на меня с безумной улыбкой. „Мы падём вместе!“ — выкрикнул он. — „Воздух заберёт нас, как забрал других!“ Я понимал: если не остановить его сейчас, мы оба погибнем.

Я почувствовал, как корзина дрогнула и начала медленно опускаться. Сердце замерло: неужели это конец? Я взглянул на клапан — он был слегка приоткрыт, и драгоценный газ улетучивался в пространство.

Облака, которые с земли казались лёгкими и пушистыми, вблизи оказались огромными валами тумана, холодными и влажными. Мы плыли среди них, словно корабль в молочном море.

Мы поднимались всё выше и выше; земля постепенно уменьшалась, превращаясь в подобие географической карты. Внизу мелькали поля, леса, реки — всё это становилось всё меньше и меньше, пока не слилось в единую зелёно‑коричневую мозаику.

Пассажиры суетились. Каждый спешил занять свое место на борту пакетбота, который был набит до отказа, как это обычно бывает в Америке, где господствует страсть к наживе.