Цитаты из книги The Twins

Жизнь солдата походила на свечку перед образом Девы Марии — стоило ей отгореть, как тут же зажигали новую.

Они миновали витрину с разными вкусностями и вошли в шикарно обставленный зал, где пожилые дамы в меховых головных уборах с плохо скрываемым наслаждением предавались матриархальному обряду пития кофе с пирожным.

Чем старше мы становимся, тем больше нас затягивает далекое прошлое. События же, случившиеся вчера, мы попросту забываем.

Стоит тебе только подумать, что ты достаточно повидал на своем веку, судьба тут же наказывает тебя за подобную наглость

Мир еще никогда так радикально не менялся, как за последние сто лет. Неудивительно, что мы с тобой слегка обескуражены.

Война в моде, люди до сих пор зарабатывают на ней деньги.

Пока экономика зависит от военной промышленности, в мире будут существовать очаги напряженности, и все мы будем вооружены до зубов.

Страдание не разделяет, а соединяет — так же как в свое время соединяла нас радость.

Встревоженная необыкновенным ароматом, госпожа Мейер спустилась вниз. — Эээ… нам нельзя это есть, — сказала она, с ворчливым видом глядя на сковородку. — Кем ты больше хочешь быть, — рассудительно поинтересовалась повариха, — мертвой ортодоксальной еврейкой или полной жизни грешницей?

Тот, кто танцует, отдаляет от себя смерть.

Среди них [книг] были первые издания, неприветливо хрустевшие, когда Анна их раскрывала, – непрочитанная книга не существует, укоризненно шептали они.

Ни один народ не лучше и не хуже других.

— Ненавижу этот язык, — в сердцах сказала Анна. — Никогда не хотела его учить. До чего же тупой народ, один тупее другого. «Hello, baby…» Они пришли к нам со своими жирными задницами и вели себя так, будто даровали нам культуру. Они чувствовали себя правителями мира.

— Если это люди низшего сорта, а мы — высшего, как вы говорите, — Анна старалась выражаться дипломатично, — тогда я не могу вести себя, как они, я должна быть выше этого.

О злоключениях населения на оккупированных территориях немцам теперь было известно все до мельчайших деталей. Но о том, что пришлось испытать самим немцам на протяжении двенадцати лет тирании, им надлежало молчать: агрессору негоже жаловаться на судьбу, он сам повинен в своих бедах.

Даже палача и того можно понять, если знать его мотивы.

— Теперь ответь мне, — невозмутимо сказала Анна, — откуда мы, собственно, взяли, что духовное существование умершего должно быть связано с этим единственным местом? Что нас туда гонит? Тоска? И кто на этом наживается? Продавцы цветов, садовники, гробовщики — мы кормим целую индустрию! Это их ежедневный хлеб, и потому мы продолжаем приходить…