Эрнест Сетон-Томпсон. Рассказы

Еще одна невероятно трогательная история от Сетона-Томпсона об удивительной дружбе хищника и человека. В этом рассказе повествуется о безграничной привязанности волка к человеку, совсем еще мальчику, который полюбил этого свирепого зверя. Кому будет интересна тема взаимоотношений волка и человека, рекомендую прочитать также повесть русского автора Майи Валеевой Чужая . Тоже весьма интересно.

Немного сентиментальная история с печальным концом.

Рассказ начинается яркой картинкой. Огромный "чудовищный" поезд, на котором ехал рассказчик, застрял в снегах, ехав вместо положенных суток две недели до Виннипега. В конце двух недель автор /рассказчик ясно увидел волка, которого атаковали специально подосланные собаки. Но главное - это картинка: одинокий волк, стоящий на просеке, и кажущийся львом. Это впечатление от увиденного из окон поезда - конец рассказа, яркий финал.

Затем по тексту рассказ о дружбе мальчика с еще маленьким, этим самым волком. Мальчик научил волка дружбе, с чем связана дальнейшая судьба волка: он оберегал его от обидчиков, а после смерти мальчика всю жизнь ненавидел собак, которых на него, волка, натравили и людей, похожих на тех, что обижали его и ребенка.

Рассказ представляет интересную грань литературы 19 века, когда в достойном существе любого сословия можно увидеть личность, и даже можно увидеть личность в существе, имя которому - волк.

Еще один стремительно развивающийся рассказ Сетона-Томпсона на этот раз о том, насколько хитрым, изворотливым, вероломным и безжалостным может быть пес, если в его жилах течет кровь шакала.

Кто в детстве не мечтал о собаке?! Ну, может быть еще кто-то мечтал не о собаке, а о кошке. Я мечтал о собаке. О настоящей шотландской овчарке - колли. Вот о собаке этой породы (в оригинале у Сетона-Томпсона "collie", в переводе Н. Чуковского "шотландская овчарка") и пойдет речь в этом, местами очень веселом, а местами грустном рассказе одного из основателей скаутского движения в США, известного канадского ученого-натуралиста и просто хорошего писателя Эрнеста Сетона-Томпсона.
P.S. от дотошного любителя географии и биологии (любителям деталей и вникающим во все мелочи текста читателям это может показаться интересным, остальным вполне возможно это покажется скучным): заметил одну любопытную деталь. Сравнивая два рассказа Сетона-Томпсона "Чинк" и "Бинго" в оригинале, можно заметить, что если в рассказе "Чинк" для обозначения лугового волка (койота) автор использует ставшее давно уже привычным сейчас (но вряд ли было таковым в 60-е годы, когда с рассказом познакомились советские читатели) для русского человека слово "coyote", то в рассказе "Бинго" для обозначения того же хищника он уже использует выражение "prairie wolf", и ни разу не употребляет слово "coyote". Весьма вероятно, автор тем самым просто подразделяет какие-то подвиды койотов Северной Америки. Но самое интересное, что в обоих этих рассказах переводчик Николай Чуковский - прекрасный специалист в своем деле - почему-то переводит эти два слова одинаково как "шакал". Но шакал, как известно, это представитель Азии и частично Восточной Европы. В научном английском языке, впрочем, также существует (хотя разве может быть иначе - в английском языке есть всё) такое, правда очень редко используемое, выражение "American jackal", которое Сетон-Томпсон ни разу не употребляет в этих двух рассказах и, наверное, вообще нигде.
Теперь маленькая придирка. Мне кажется, переводчику, если он твердо решил не использовать уж не знаю почему слово "койот", можно было бы все-таки применить вместо слова "шакал" тогда уж более географически конкретизированное словосочетание "американский шакал", чтобы этот, непонятно откуда взявшийся, "шакал" не так бросался в глаза в рассказах о Северной Америке.
P.P.S. Еще в одном рассказе "По следам оленя" Сетон-Томпсон один раз использует слово "prairie-wolf" (уже вот так, через дефис) и, кроме того, несколько раз слово "wolf", тем самым четко давая понять, что имеет в виду разных животных, но в русском переводе Николай Чуковский в этот раз даже уже не уточняет что это был "койот" или "шакал" - теперь это просто волк, как и тот волк, который "wolf". Да и правда что, какая разница, всё равно ведь в первоисточник никто не полезет, так что пусть это будет еще какой-нибудь другой волк, мало что ли их бродит в лесах Северной Америки. Но в данном рассказе это в некоторой мере оправдано, т.к. однократное (а по тексту так вообще случайное) появление койота там никак не влияет на общий ход повествования и переводчик, видимо, даже не стал заморачиваться, и решил не впутывать в сюжет еще одного зверя, появление которого ни к чему в дальнейшем не приводит.
У меня всё. Очень жду комментариев от специалистов по хищникам Северной Америки и критических замечаний от лингвистов и просто от любителей дикой природы.

Это рассказ автор начинает вступлением: "Многим ли из вас удалось близко познакомиться с каким-нибудь диким животным? Я спрашиваю не о случайных встречах с животными и не о животных, живущих в клетках. Я говорю о том, знали ли вы какое-нибудь животное в течение долгого времени тогда, когда оно жило на воле.... ".

На самом деле, многие рассказы Сетон-Томпсона, не только этот - рассказывают о близком знакомстве автора с животными из дикой природы. Его наблюдения со стороны - как рассказ о соседях, которые в гости тебя, может, и не приглашают, но о которых ты вольно-невольно всё знаешь. Наблюдения за вороной "Серебряное пятнышко" настолько искренне, что автор научился понимать ее язык...

Сетон-Томпсон пишет рассказы - наблюдения, без каких-то художественных заключений. Тем более странным кажется рассказ, в котором есть только факты. (далее - небольшие спойлеры) Собака, преданная однажды хозяином-пастухом, начинает нападать на чужой скот, и продолжает сторожить скот своего нового хозяина. Затем ее гнев, при определенных обстоятельствах переключается на нового хозяина, отчего происходит трагедия. Что это? Душевная травма чуткого зверя или дикий его нрав, который будучи задет человеком, проявился тогда уже в полную силу?..

Не хотел, в общем-то, писать рецензию на эту, во всех отношениях довольно проходную историю от Сетона-Томпсона, но один нюанс показался довольно любопытным, чтобы о нем упомянуть, и к тому же появилась возможность исправить собственную, ненароком сделанную ранее ошибку.
Но обо всём по порядку. Когда я писал рецензию на другой рассказ Сетона-Томпсона Жизнь серого медведя , я еще тогда, честно говоря, был в недоумении, почему переводчик Николай Чуковский перевел слово "Grizzly", повсеместно встречающееся в тексте, как "серый медведь" и предположил тогда, что переводчик намеренно не стал использовать в русском переводе рассказа этот американизм. В действительности оказалось всё гораздо запутанней и намного сложней. На самом деле Николай Корнеевич Чуковский, замечательный русский писатель и переводчик, переводил "Жизнь серого медведя" и "Медвежонка Джонни" практически в одно время, по крайней мере точно для одного сборника рассказов. И в "Медвежонке Джонни" он не заморачиваясь переводит слово "Grizzly", тоже многократно встречающееся по тексту, просто как "гризли". Уж какими там соображениями он руководствовался понять трудно, но и тут рискну предположить, что только в чисто эстетическом смысле название "Жизнь серого медведя" для слуха русского читателя показалось переводчику предпочтительным, чем "Жизнь гризли" ("The Biography of a Grizzly"). А в "Медвежонке Джонни" гризли был второстепенным персонажем (сам Джонни был из породы барибалов, т.е. черных медведей, в тексте -"Blackbear") и можно было не усложнять себе жизнь. Кстати, гризли из "Медвежонка Джонни" - это тот же самый гризли, что и главный персонаж "Жизни серого медведя". Один эпизод в обоих рассказах это, правда косвенно, подтверждает.
Что касается рассказа о медвежонке Джонни - то это немного грустный рассказ о постоянно жалующемся, больном медвежонке и о его заботливой мамаше-медведице, которая в один прекрасный момент его бросила и он нашел себе няньку в лице молодой девушки-ирландки, работницы кухни в гостинице Йеллоустонского парка.