История его слуги. Это я — Эдичка

Раньше я чувствовал, что Дженни в чем-то выше меня, теперь, после случившегося [после измены], она была как все другие бабы и девушки.

Красоту я даже ставлю выше таланта, ибо талант дается ради мира, что ли, талант как бы вещь прикладная, а красота так дается, от рождения, чтобы мир восхищался и освещался.

... перед красотой физической действительно упаду в грязь, и пусть идет по мне, ножки бы не запачкала. От красоты у меня слезы на глаза наворачиваются.

... лучше иметь свои деньги и ни от кого не зависеть, ни в какой форме.

В тот день мне было особенно противно на нее смотреть: от вырванных зубов мудрости рожа у нее опухла, под носом опять был прыщ, она оскорбляла чувство эстетизма во мне.

Порой у меня бывало две, а то и три разных девушки в день, и я своим донжуанством гордился, как подросток.

У меня был дом. Не дыра, куда измученное животное приходит только спать, а дом. Впервые за несколько тяжелых лет. ДОМ.

Они [революции] всегда начинаются с цветами и новыми надеждами, в атмосфере праздника, и только контрреволюция вынуждает революцию взяться за оружие!

... я ... с настоящей своей мамой никогда близок и откровенен не был и из семьи своей удрал при первой попавшейся возможности, удрал туда, где интереснее.

Много во мне мужицкого, и когда я stoned — это мужицкое вылазит на свет божий обильно и часто грубо.