История его слуги. Это я — Эдичка

... я начал различать в веселом польском бабнике и мудозвоне знакомые мне черты неудачника, озабоченного тем, что он стареет, пятидесятилетнего человека.

... нужно работать профессионально ... — вне зависимости от того, кто ты, профессиональный художник или профессиональный убийца.

... одна замужняя женщина приехала из государства Израиль специально, чтобы со мной по...ться, — прочла мою книгу.

Я сунул ей [Татьяне] немедленно «джин-энд-тоник», большой бокал в руки, когда она выпьет, с ней легче управиться.

... никто в мире не любит слугу. Тем более и я не обязан их любить, думает слуга.

Возвращаясь в свое убежище, в миллионерский домик, я ловлю себя на том, что уже много лет мне хочется, чтобы меня кто-то ждал у моих дверей.

Хочу любить красивое, блестящее, хорошо пахнущее и молодое.

... я так, слава Богу, и не уверовал в добродетель, не понял ценности этого серого существа.

Никто мне на х.. не нужен — вот что я открыл, ни мама, ни Елена, ни Дженни, никто. Я достаточно силен, чтобы горделиво жить одному. И горечи у меня от одиночества нет, а только радость.

... есть мужчины куда красивее меня, но той самоуверенной злости, той командирской решительности, которая появилась в моем лице примерно в то же время, как я стал работать миллионерским хаузкипером, ни у кого в лице нет.