История его слуги. Это я — Эдичка

Иной раз я думаю, что природа по ошибке сунула меня не в ту судьбу.

В моем понимании другие — расп...яи, растяпы, вялые и ненадежные люди, тормозящие мою жизнь, мой темп, блокирующие мою энергию и, в конечном счете, этим меня убивающие.

Всю мою жизнь я жду других. Даже пятнадцатилетним сопляком я приходил на условленное место, на кладбище, где собиралась наша банда, чтобы оттуда отправиться на грабеж, самым первым и всегда сидел и долго ждал остальных.

Я все время жду других людей. Все, что требуется от меня лично в этом мире, я делаю очень ... быстро и добросовестно ...

В свои семьдесят, или сколько там, лет она [мадам Гликерман] невероятно цинична, и с ней изысканно приятно потому разговаривать.

Писатели, говорят, всегда ругают издателей. Да, но я его, Малколма, за то, что он маленький, презираю, а не за неиздание моей книги.

Его [издателя] бархатный пиджак будто бы интеллектуала уже меня не нае...ал — все было понятно.

... главное в моей жизни был Эдвард-писатель и его книги, а не Эдвард-хаузкипер и его проблемы.

Прошла зима. Я поймал себя на том, что всегда плохо помню зимы, они выпускаются моей памятью, и получается, что в моем году только три сезона: весна, лето и осень.

... если что хочешь увидеть, следует входить осторожно, не вспугивая ее [жизнь].