Needful Things

Мгновение — и Майра Эванс в объятиях Элвиса Пресли.
Шелк его костюма скользит под ее руками. Его мускулистые руки прижимают ее к себе. Его лицо, ЕГО лицо, лицо Короля — всего в паре дюймов от ее лица. Они танцуют. Майра Джозефина Эванс из Касл-Рока и Элвис Арон Пресли из Мемфиса, штат Теннесси! Они танцуют на сцене на глазах у четырех тысяч визжащих фанатов, и вокалисты на подпевках повторяют назойливый рефрен пятидесятых: «Let’s Rock… Everybody let’s rock».
Его бедра соприкасаются с ее бедрами; она чувствует его горячее напряжение возле своего живота. Потом он кружит ее, юбка взлетает вверх, обнажая ее ноги до самых трусиков, ее рука проворачивается в его руке, как ось в подшипнике. Он опять привлекает ее к себе, его рука скользит вниз по ее спине, к выпуклостям ягодиц, и прижимает ее к его телу. Она смотрит вниз, и там, среди сияния рампы, успевает разглядеть Кору Раск. Кора смотрит на нее, ее лицо пышет ненавистью и черной завистью.
Но тут Элвис поворачивает к себе ее голову и произносит со своим сиропно-тягучим южным выговором: Дорогуша, нам полагается смотреть друг на друга!
Она не успевает ответить, его мягкие губы запечатывают ей рот; его запах, его близость к ней заполняют весь мир. В мире нет уже ничего, кроме НЕГО. А потом он раздвигает языком ее губы, и вот он уже в ней — его горячий язык. Король рок-н-ролла целует ее взасос — на глазах у Коры, на глазах у всего мира! Он еще крепче прижимает ее к себе, а вокруг гремит музыка, и Кора чувствует, как ее естество разгорается экстатическим жаром. Она никогда в жизни не заводилась вот так — даже тогда, на озере, с Тузом Мериллом. Ей хочется кричать от восторга, но ее рот запечатан его языком, и она впивается ногтями ему в спину, затянутую в шелка, и прижимается к нему бедрами под музыку «Моего пути».

Мистер Гонт сидел на одном из своих плюшевых стульев и наблюдал за бурным оргазмом Майры Эванс с равнодушием прирожденного экспериментатора. Она содрогалась, словно в тяжелом нервном припадке: фотография Элвиса зажата в руках, глаза закрыты, грудь судорожно вздымается, колени сжимаются и расходятся, сжимаются и расходятся. Парикмахерская завивка раскрутилась, и влажные волосы падают на лицо неопрятной копной. Двойной подбородок истекает потом, почти как у самого Элвиса во время его последней серии концертов.
— Оооох! — кричит Майра, сотрясаясь, как желе на тарелке. — Оооох! Оооо! О, Боооже мой! Оооо, Бооожееее! ОООООО!!!
Мистер Гонт лениво прогладил большим и указательным пальцами безупречную складку на своих черных брюках, резко подался вперед и выхватил фотографию из рук Майры. Ее глаза сразу раскрылись, полные безысходной тоски. Она потянулась за фотографией, но та была уже вне досягаемости. Тогда она начала вставать.
— Сядь, — сказал мистер Гонт.
Майра замерла, словно окаменев. Она так и не выпрямилась до конца, но и не села обратно на стул.
— Если ты хочешь еще раз увидеть эту фотографию, Майра, сядь.
Она покорно села, уставившись на него с выражением тупой боли. Большие пятна пота расплылись у нее под мышками и вокруг грудей.
— Пожалуйста, — выдавила она. Слово вышло сухим и пыльным, как ветер в пустыне. Она умоляюще протянула руки.
— Назови свою цену, — предложил Гонт.
<…>
— У вас ведь не было особого приглашения, Майра? Нет. Я вас впустил исключительно по доброте сердечной. Но теперь, боюсь, мне придется попросить вас уйти.
— Семьдесят! Семьдесят долларов!
— Не испытывайте мое терпение. Пожалуйста, уходите.
Майра упала перед ним на колени. Она судорожно рыдала, глотая слезы, потом скрючилась на полу, обхватив ноги Гонта.
— Пожалуйста! Пожалуйста, мистер Гонт! Мне очень нужна эта фотография! Я без нее не могу! Она… вы даже не представляете, что она со мной делает!
Мистер Гонт взглянул на фотографию Элвиса, и тень отвращения пробежала по его лицу.
— Не уверен, что мне захочется это знать, — сказал он. — На мой взгляд, это как-то уж слишком… потно.
— Но если это будет больше семидесяти долларов, мне придется выписывать чек. Чак узнает. Он спросит, на что я потратила эти деньги. И если я ему скажу, он… он…
<…>
Она завопила в отчаянии:
— Я не могу! Чак меня убьет!
— Может, и так, — согласился Гонт. — Но ты же и так умираешь от страстной и жгучей любви, разве нет?
— Сто! — захныкала Майра, снова хватая Гонта за икры и не давая ему отступить. — Пожалуйста, сто долларов!
— Сто сорок, — отрезал Гонт. — И ни центом меньше.
— Хорошо, — выпалила Майра. — Хорошо, ладно. Я заплачу…
— И разумеется, сделаешь мне минет, — с улыбкой добавил Гонт.
Она ошарашенно уставилась на него и вновь обрела дар речи лишь через пару минут.
— Что вы сказали?
— Отсосешь у меня! — пояснил он. — Сыграешь на моей дудочке! Откроешь свой прекрасный опломбированный ротик и порадуешь моего дружка.
— Боже мой, — прошептала Майра.
— Как хочешь, — сказал мистер Гонт, отвернувшись.
Она схватила его, прежде чем он успел сделать хоть шаг.
Через секунду она уже возилась с его ширинкой.
Какое-то время он просто стоял, явно наслаждаясь ее унижением, а потом шлепнул ее по руке.
— Ладно, не надо. От орального секса у меня начинается амнезия.
— Что…
— Я сказал, оставь. — Он бросил ей фотографию.
Майра неуклюже взмахнула руками, кое-как умудрилась ее поймать и прижала к груди.