Цитаты из книги Needful Things

— Иисусе, у этой девчонки ноги растут от шеи, — сказал однажды Бобби Дугас.
— Пусть они тебя не волнуют, — ответил Чарли Фортин. — Тебе не светит почувствовать, как они обвиваются вокруг твоей задницы. Она принадлежит Иисусу и Лестеру Пратту. Именно в такой последовательности.

Когда нюхнешь, у вещей появляется больше имен. Намного больше имен.

Должникам следует просто наслаждаться приятными неожиданностями, которые преподносит им жизнь.

Все зависело от рынка и снабжения, потому что Туз, как и большинство продавцов кокаина, был одновременно своим самым любимым и преданным покупателем.

А еще он думал, что, когда Лестер слишком уж распаляется во время всяких там обжиманцев на крыльце дома, Салли скорее всего заставляет его делать приседания или бегать вокруг дома, чтобы он слегка поостыл.

Китон понял, что дикая радость, которую приносила ему «Выигрышная ставка», просто ничто по сравнению с этим: после стольких лет темноты и борьбы в одиночку вдруг обнаружить единомышленника.

Но, согласитесь, как повод для беседы погода подходит просто идеально.

Конечно, это была неправда, и большинство горожан (если вообще не все) это прекрасно знали; каждые два-три года, как по расписанию, бабье лето решает слегка пошалить и одаривает город четырьмя-пятью жаркими днями, которые не отличишь от июльских. А потом одним распрекрасным утром ты просыпаешься от жуткого колотуна, смотришь в окно и видишь, что трава на лужайке у тебя перед домом стоит торчком от мороза, как прическа у панка, а в воздухе пляшет пара одиноких снежинок.

Говорили, что это очень-очень странная погода. Должно быть, во всем виноваты эти проклятые нефтяные пожары в Кувейте, говорили они, или дело в озоновой дырке, про которую вечно бубнят по телику.

Хорошо делить постель с живым человеком — с настоящим человеком, который тихонько посапывает во сне… и иногда перетягивает на себя одеяло. Он улыбнулся в темноте.

Он ожидал этого, потому что сейчас ей надо было выплакать эти слезы, иначе они бы сожгли ее изнутри.

Что-то в этом деле было не так. Вроде снаружи все ясно, но в глубине, где обитает инстинкт (а зачастую и прячется так, что его не найдешь), пришельцы с Марса казались Алану более логичным объяснением.

А еще лучше было бы надраться. Хотя как раз сейчас напиваться не стоит. Еще один закон подлости: Когда тебе нужно напиться, ты не можешь себе этого позволить.

Теперь он понял, почему во всех медицинских учреждениях Америки запрещено курение. Джон Кельвин был на сто процентов прав: штука, которая доставляет такое божественное удовольствие, просто по определению не может быть полезной. Но это вообще, а пока что: эй, кочегар, поддай никотину, чтобы мне стало совсем хорошо!

Марс, подумал он. Точно. Без сомнения, это он. Около полудня захватчики с Марса высадились в Касл-Роке, и первыми, кто им встретился из землян, были Нетти и сучка Ержик. Инопланетяне их покусали и заразили бешенством. Это единственное разумное объяснение.

Приятный дом. Милый дом. Жалко только, что живет в этом доме не человек, а кусок дерьма.

Дэнфорд замечательно выспался — впервые за несколько месяцев, — а проснувшись, вдруг обнаружил, что у него родилась гениальная идея насчет аудита. Разумеется, идея, пусть даже и гениальная — это еще не все, но это намного лучше, чем беспорядочная предгрозовая тьма, клубившаяся у него в голове с того самого дня, как пришло это кошмарное письмо.

Как и любая женщина, Миртл знала, что обидеть и сделать больно можно не только кулаками. Обидеть и ранить можно и словом, а Дэнфорд Китон умел пользоваться словами; за последний год он нанес жене тысячи невидимых ран.

— Эта женщина напоминает мне таких, знаешь, маленьких рыбок, которые в Южной Америке водятся. Ну, которые корову целиком съедают.
— Пираньи, — подсказал Брайан.
— Ага, точно. Пираньи.

— Я тебе вот что скажу, дружище: я ненавижу это слово. Из всех слов в английском языке это — самое отвратительное. Даже больше того. По-моему, это самое мерзкое слово во всех языках. Знаешь, что это за слово такое: «Но»? Так лошадей погоняют.