Цитаты из книги Bruno's Dream

Когда состаришься, милая, поймешь, что жить все равно хочется.

Едва ли люди думают друг о друге. Они созерцают в уме плод своего воображения, имеющий сходство с тем, о ком они якобы думают, и обряжают его себе на потребу.

Насколько избирательно чувство вины, думал Бруно. Мы помним и сожалеем только о тех проступках, которые бедственно отразились на нашей жизни. Люди, походя сбитые нами с ног, быстро забываются. Хотя их раны не менее глубоки.

Когда мы страдаем, мы думаем, что за всем кроется сложный промысел. Но это лишь порождение нашего больного воображения.

Человек опрометчив в высказываниях, порой совсем не то имеет в виду, не то думает, даже не понимает, что говорит. Нужно прощать ему эту слабость. Ведь очень несправедливо, когда приходится страдать из-за неосторожно оброненного слова, страдать годами, пока страдание не станет страшной, неотъемлемой частью тебя.

Как далеко уводят слова, особенно сказанные в гневе, от того, ради чего они говорятся.

Любая религия возвышает душу.

Размышляя о прошлом, мы обычно пытаемся представить себе, как все могло бы сложиться к лучшему, и досадуем, что не сложилось. И вот эту-то досаду мы чаще всего и принимаем за раскаяние.

Все внезапное зреет исподволь.

Мы помним и сожалеем лишь о тех поступках,которые бедственно отразились на нашей жизни.

Сам по себе человек ничто. Только его любовь к кому-то имеет смысл.

Мы все привыкли к мысли, что любовь утешает, но рядом со смертью вдруг каждый чувствует, что даже любовь — ничто.

Жизнь — это вереница всяких неприятностей, которые проходят. За исключением той одной, последней, которая не пройдет.

В мире все происходит как происходит. Только подумайте, насколько все случайно.

Ты научил меня любить. Теперь научи забыть.

Человеческая душа — топь, болото, джунгли. Только из запредельных далей, как мечта, как неотвязное видение, мог явиться человеку образ истинной любви, любви, что приемлет смерть, любви, что живет после смерти.

Смерть - не факт жизни. Ее нельзя пережить.

Мир счастливого совершенно иной, чем мир несчастного.