Остров Сахалин

Я малознакома с творчеством Антона Павловича, читала только «Вишнёвый сад». Но думаю, что «Остров Сахалин» не типичное для него произведение. (Хотя, может, я и ошибаюсь.)

В январе 1890 года, будучи уже известным писателем, Чехов отправляется в путешествие на Сахалин. Читая его путевые заметки – сухие, без прикрас, – мы знакомимся с жизнью и бытом острова, куда, начиная с 1875 года, отправляли на каторгу.

Читать было тяжеловато, не хватало художественности. «В городе N проживало 100 человек: 70 мужчин и 30 женщин. Семейных 40, из которых в законном браке 20» – это вгоняло в сон. Однако, было крайне забавно видеть наш российский характер.

Все высшие чины не знакомы с «жизнью несчастных», видят её в радужном цвете: никто не лишён надежды сделаться полноправным; каторжные работы не тягостны. Цепей нет, часовых нет, бритых голов нет. При этом они не видят голод, повальную проституцию ссыльных женщин, жестокие телесные наказания, так как всё это умело скрывается. И если каторжный жалуется на плохой хлеб, или крестьяне на неплодовитость земли, высшим чинам всё преподносится более лучезарно. Замкнутый круг.

Развитая японцами рыбная ловля, перейдя в руки русских, пришла в упадок. Нет специалистов: ни в управлении колониями, ни в сельскохозяйственных работах. «Колония называется исправительной, но таких учреждений или лиц, которые специально занимались бы исправлением преступников, на Сахалине нет; нет также на этот счёт каких-либо инструкций и статей в “Уставе ссыльных”.»

Это всё наше «авось и так сойдёт» да «Царь-батюшка далеко, не увидит» в чистом виде. И самое смешное (или нет?), что ничего не изменилось с XIX века.

Цитата: "Небо по целым неделям бывает сплошь покрыто свинцовыми облаками, и безотрадная погода, которая тянется изо дня в день, кажется жителям бесконечной. Такая погода располагает к угнетающим мыслям и унылому пьянству. Под ее влиянием многие холодные люди стали жестокими, а многие добряки и слабые духом, не видя по целым неделям и даже месяцам солнца, навсегда потеряли надежду на лучшую жизнь"

Впечатление: Книгу взяла слушать, так как в новогоднем вызове мне посоветовали книгу в жанре антиутопии с таким же названием, но уже "переписанную (Веркин) и во многих рецензиях есть отсылка на Чехова с его островом..
Книга в аудио формате 16 часов вышла, но очень не понравился диктор, очень много ошибок в произнесении, никакой интонации и нечетко передан дух "полевых записок".

В качестве исторической сводки книга была интересна, так как это живой взгляд на каторгу в России, еще одно "дно", но уже Чехова.

О чем книга: Это полевой дневник Чехова об Острове Сахалин, о каторге, ее устройстве, о быте, жизни, перепись, в общем все, что есть в жизни человека, но с определенной спецификой.

Читать\не читать: на любителя, для меня скорее нет

Ликвидировал еще одно свое "белое пятно" в классической литературе.

Давать оценку Чехову, как и любому из великих, - вряд ли позволительно (вспоминается известная фраза Раневской о впечатлении, производимом Джокондой). Так что 4 звезды - не оценка книги, а скорее констатация моего читательского восприятия ее. Значимость произведения очевидна во время его написания и для читателей и для автора. Сейчас книгу можно рассматривать как исторические очерки, несущие богатейшую информацию о Сахалине (природные условия, каторга, поселение, осужденные, крестьяне, местное население, солдаты, охрана, "начальники", провинциальная интеллигенция, купечество, отношения с Японией...).

Чехов - один из любимых моих писателей еще с детства. Рад, что вернулся к нему.

Такого Чехова я еще не читала. Не остроумное, а жизненное. Иногда даже унылое.

Больше всего это напоминало печальный то ли отчет, то ли дневник о путешествии по Сахалину. Документальные записи, разбавленные статистическими данными. Я бы даже не сказала, что в них чувствуется оценка автора, есть некая нейтральность. Упоминает он об неофициальных семьях, о проституции - но нет никакой оценки. Ни возмущений, ничего. Может смутно узнаваемая горечь между строк. О том, что население крайне бедно, что процент грамотных ниже, что состоит в основной массе из ссыльных, которые рады бы вернуться на материк... Автор идет из одной географической точки в другую, попутно рассказывая что видит, с кем разговаривает, о чем ему рассказывают.

Под конец Чехов словно вспоминает, что он врач, и он немного углубляется в статистику по заболеваниям.
Жизнь конца девятнадцатого века на Сахалине как она есть. О ссыльных, о коренных народах, немного о притязаниях японцев. И о бесконечности лишений.

Если надеетесь найти здесь чеховский юмор - зря. Автор нейтрален, да и не знаю над чем тут можно было бы посмеяться. Вернее вероятно можно было бы найти, но выглядело бы это мягко говоря некрасиво.

Ну вот, кажется, я и достиг просветления, когда уже без угрызений совести бросаешь книжки на полпути, особенно такие, как эта. О нет, она не плоха, просто это не угарающий Чехов версии "Толстого и тонкого", не издевающийся и одновременно жалеющий Чехов "Вишнёвого сада", не грустный Чехов "Мой жизни" и т. д., а серьёзный, собранный, наблюдательный господин в пенсне А. П. Чехов, тот самый, что крестьянам порошки и пилюли прописывал.

Говорить, что "Остров Сахалин" написан не по-чеховски, всё равно что ругать учебник по сопромату за то, что он написан прозой: у них просто разные цели. То есть вы, наверное, уже поняли, что это очень полезное и постное чтиво, из которого можно узнать, какие на Сахалине в конце XIX века были поселения и сколько в каждом из них было мужских и женских душ, а также сколько хозяйств и по сколько десятин на душу приходилось, какова почва да на что пригодна, чем занимаются гиляки и как оные к женщинам относятся (спойлер: так же как Стриндберг), да средняя температура мест, да и ещё всякой очень полезной информации для тогдашнего исследователя. Как человек, большую часть жизни проживший на Сахалине, свидетельствую, что описанное в "Острове" не просто устарело, но сгнило в труху, предварительно покрывшись трёмя налётами плесени: японской, советской и 90-х годов истории, — и поэтому читать такое, всё равно что читать про греко-персидские войны и переживать за Фемистокла.

Интересная штука — время: сам по себе это труд полезный и без преувеличения титанический и написан безоговорочным классиком, однако обладающий в наше время только музейной ценностью.

Для многих Чехов - это автор юмористических рассказов и пьес, произведений небольших по объему, читающихся практически на одном дыхании. Но это поверхностное мнение. Не все творчество Чехова мало по объему и имеет целью рассмешить читателя. И это, конечно же, его "Остров Сахалин", довольно объемное и совсем не смешное произведение. Это путевые записи о пребывании писателя на этом самом острове.
В своей книге он предстает скрупулезным исследователем той жизни, которую он там увидел. В первую очередь, это каторжники и трудности их жизни: условия проживания, питание, одежда. Это настолько нечеловеческая среда выживания, что вызывает у автора гнев и возмущение. Дальше он уделяет внимание и свободным поселенцам, которые проживают на острове: это и приехавшие вслед за осужденными члены их семей, и оставшиеся после окончания срока каторжники. Им на Сахалине выживать гораздо труднее. Если каторжники получают пайки и об их существовании хоть как-то заботится государство, то этим людям приходится выживать самим. Или заниматься сельским хозяйством, что здесь почти невозможно, или зависеть от пайка родных сидельцев. Поэтому те, у кого появляется хоть какая-то возможность уехать отсюда, без сожаления делают это.
Но писатель не ограничивается скупым описанием жизни людей, в силу разных обстоятельств попавших сюда, хотя в книге очень много цифр и статистических данных. Это описание всех сфер жизни каторжного и свободного общества. Школы, медицина, питание, нравственность, причины побегов - всё это анализирует писатель в своей книге. И, конечно же, в книге достаточно описаний природы, тем более что и автор разделяет свои записки именно в соответствии с географическими местами, продвигаясь с севера на юг Сахалина.
Для современного читателя эта книга Чехова представляет собой в первую очередь исторический материал. Она содержит достаточно много практически статистических сведений о жизни на острове Сахалине в конце 19 века. Читать непросто, но не потому что тяжело написано, просто тема, поднимаемая в книге, очень не проста.

Чехов описывает своё путешествие на остров Сахалин, он прекрасно передает обстановку, особенности этого края, жизнь каторжников, местных жителей. Каждый человек на острове - это отдельная история, трагедия.
Интересно читать книги, при написании которых автор проводит серьёзные исследования, глубоко изучает вопрос, даже произвел перепись населения. А если это книга моего любимого и глубокого уважаемого А. П. Чехова - то интересно вдвойне. Больше всего впечатлило, как каторга разрушает человека (будь это заключённый или
надзиратель)...

"Остров Сахалин" - это путевые заметки. Антон Павлович отправился в экспедицию на остров, чтобы лично увидеть и описать жизнь ссыльнокаторжных россиян.
Ему было разрешено заходить во все тюрьмы, обследовать поселения, общаться с каторжными и поселенцами, поэтому он довольно подробно описал все стороны жизни местных людей.
Да, это каторга, людей отправляли туда не за добрые дела, но условия были ужасающие. Арестанты в тюрьмах находились в сырых, грязных, плохо отапливаемых камерах, спали часто в сырой и грязной одежде. А климат на Сахалине совсем "не сахар". Питание было скудное, часто порченое, не дающее насыщения при таком тяжком физическом труде. Болезни особо не лечили, за любую провинность наказывали розгами и плетьми. Среди женщин, даже свободного состояния, широко была распространена проституция. Чехов отмечает, что те условия, которые были на каторге, никак не могли способствовать одной из главной задач ссылки - исправление. Многие надзиратели и чиновники не вникали в те задачи, которые перед ними стояли, попустительствовали и сами поддерживали взяточничество, подпольную торговлю, карточные игры. Не гнушались телесных наказаний. Все это еще больше портило каторжных, озлобляло и растлевало. Многие работы организовывались абы как и плохо функционировали. Не мудрено, что ссыльные, по окончании срока рвались скорее на материк. А побеги были широко распространены, даже считались нормой.
Сначала я подумала, что не дочитаю, узнав, что это заметки автора. Но у Чехова такой прекрасный слог, что это совершенно спасает положение.