Цитаты из книги Пьесы

Квасу возьмешь, чтобы напиться, а там, глядишь, что-нибудь в высшей степени неприличное, вроде таракана.

В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли.

Вам не пьесы смотреть, а смотреть бы почаще на самих себя. Как вы все серо живёте, как много говорите ненужного.

Мы отстаём, по крайней мере, лет на двести, у нас нет ещё ровно ничего, нет определенного отношения к прошлому, мы только философствуем, жалуемся на тоску и пьём водку.

Неужели Вы не слышите голосов?... Если у Вас есть ключи от хозяйства,то бросьте их в колодец и уходите

Значит, она привезла его с собою? Что ж, все равно. Когда увидите Тригорина, то не говорите ему ничего… Я люблю его. Я люблю его даже сильнее, чем прежде… Сюжет для небольшого рассказа… Люблю, люблю страстно, до отчаяния люблю.

Надо самому любить!... Надо влюбляться!

Попал в стаю, лай не лай, а хвостом виляй. Вишневый сад

Или знать, для чего живёшь, или же все пустяки, трын-трава. Три сестры

Если философствует мужчина, то это будет философистика или там софистика; если же философствует женщина или две женщины, то уж это будет — потяни меня за палец. Три сестры

Талантливый человек в России не может быть чистеньким. Дядя Ваня

Когда нет настоящей жизни, то живут миражами. Все-таки лучше, чем ничего. Дядя Ваня

Женщине, Костя, ничего не нужно, только взгляни на неё ласково. Чайка

Вы сыты и равнодушны и потому имеете наклонность к философии. Чайка

Когда нечего больше сказать, то говорят: молодость, молодость... Чайка

— Отчего вы всегда ходите в чёрном? — Это траур по моей жизни. Я несчастна. Чайка

Сорин. Без театра нельзя. Треплев. Нужны новые формы. Новые формы нужны, а если их нет, то лучше ничего не нужно.

Вы не выше любви, а просто, как вот говорит наш Фирс, вы недотепа.

Быть может, у человека сто чувств и со смертью погибают только пять, известных нам, а остальные девяносто пять остаются живы.

Жизнь тяжела. Она представляется многим из нас глухой и безнадежной, но все же, надо сознаться, она становится все яснее и легче, и, по-видимому, недалеко то время, когда она станет совсем светлой.