Улыбка Пол Пота. Путешествие по Камбодже красных кхмеров

Автор книги - шведский журналист, решивший провести собственное расследование по следам делегации его страны, приезжавшей в Камбоджу в августе 1978 года. После их визита остались восторженные отзывы и Петер Идлинг Фрёберг задаётся невольным вопросом: как такое могло произойти ? Почему им не бросились в глаза несправедливости и ужасы, творящиеся в стране "красных кхмеров" ?

Данная книга становится результатом его путешествия, а также размышлений в попытке найти ответы на мучащие его вопросы, которые кажутся ему настолько очевидными, что по другому и быть не может. Но, как говорил наш поэт Сергей Есенин : "большое видится на расстоянии..."
То, что имелось в распоряжении этого журналиста, знания о том периоде спустя столько лет, не было в арсенале шведской делегации, отправившейся с дружественным визитом в 1978 году.

Вся книга, написанная в форме журналистского расследования, на деле представляет собой довольно странный сборник из отрывков шведских газет тех лет, собственных впечатлений автора от поездки в Камбоджу, отрывочных историй очевидцев, кого ему удалось найти, некоторых биографических сведений основных участников событий того периода. И даже чуточку детских воспоминаний автора, которые вообще непонятно зачем здесь....В целом, получается знатная мешанина, из которой реальных сведений может половина от общего объёма книги. Поэтому делать какие-либо выводы довольно странно. Для полноты картины происходившего тогда в той далёкой азиатской стране нужно читать что-то ещё.
Поэтому навряд ли могу кому-то посоветовать это к прочтению.

Не очень поняла смысл этой книги, утонул в тонне воды да ненужных бытовых подробностей путешествия самого автора по следам своих предшественников, которые съездили в 1978 году в полпотовскую Кампучию и вернулись в Швецию с отчетами о том, как там все образцово-показательно и прекрасно, а он спустя почти 30 лет решил проехать там же и спросить у этих самых корреспондентов, поменяли ли они мнение. Когда режим красных кхмеров пал, подробности о том, что не все там было так здорово (а что, кто-то действительно верил, что длившаяся шесть лет гражданская война и последующее насильственное переселение горожан в село могли пройти без большой крови?) посыпались как из рога изобилия. И вопрос из аннотации, как это так, что мировое сообщество не обратило внимания на разыгравшуюся там трагедию? Да потому что всем было похеру на тех камбоджийцев, вот почему, ибо постколониальные гражданские войны и госперевороты гремели по всему миру, полыхал Вьетнам, арабы воевали с израильтянами, в Турции происходил один переворот за другим, воевали за независимость бывшие колонии Португалии в Африке, шли терки между Индией и Пакистаном, много где была внешняя интервенция и прокси, и чаще она приносила скорее вред, нежели пользу коренному населению...

Но отдам автору должное, он во всей красе осветил предпосылки прихода Пол Пота сотоварищи к власти и что было дальше:

• изнуряющие бомбардировки американскими ВВС районов страны якобы за поддержку северовьетнамцев, без санкции на то Конгресс - просто по приказу президента самолеты летели бомбить цели в Южном Вьетнаме, но в пути им "слегка" корректировали курс. Втайне было произведено 3630 авианалетов (операция носила циничное название Меню) и по сей день неизвестно, сколько мирных жителей там погибло в 1969-1970 годах;
• затем приход проамериканского ставленника Лон Нола, который верил в народную медицину и американских союзников;
• типичный американский "кидок" союзника с предупреждением за два месяца: чувак, еще два месяца наш контингент здесь, а дальше справляйся сам, мы пойдем;
• выгрызенная красными кхмерами победа революции ("режим Лон Нола прогнил" и все такое прочее), причем во главе стоят интеллектуалы с западным образованием - Швейцария, Сорбонна и т.д.
• и дальше классика в виде революции, пожирающей своих детей, и прицепом еще десятки тысяч жизней, которую извне никто старательно не замечает, ибо если начать страшно орать, память-то о том, что этому предшествовало, все еще свежа.
• затем этот нарыв, доставляющий дискомфорт в регионе, так как полпотовцы набегали и на приграничные территории, быстро утомил ближайших соседей (может, Вьетнам и хотел создать Индокитайский Союз, но его интервенция таки спасла камбоджийцев от Пол Пота, а последующая китайская во Вьетнам сохранила Камбодже независимость) и его прорвали, свергнув правительство и вынудив его бежать.
• однако там разыгрывался сложный гамбит между Китаем, СССР и США, так что еще двадцать лет бывшие руководители кхмеров скрывались от правосудия, получая поддержку от разных сил Китая и США. Международный процесс по делу о геноциде начался только в 2003 году и первый приговор вынес в 2010, когда большинство подсудимых и обвиняемых были уже мертвы или в сильно преклонном возрасте. Молодые камбоджийцы, конечно, помнят о прошлом, но настроены больше на будущее, ведь Камбоджа - это не только поля смерти да страшные музеи, но также и страна, которой есть что дать миру, кроме страшилок.

  В 2018, спустя 12 лет после выхода этой книги, специальный трибунал по Камбодже таки признал лидеров красных кхмеров виновными в геноциде. Так вроде бы была поставлена точка в этой истории, но а толку, если и жертвы, и палачи уже мертвы, а новые поколения обречены повторять ошибки, пусть не там, так где-то еще? И рефлексия отдельных людей, посетивших страну тогда и сейчас - это, конечно, хорошо, но все равно дает однобокий взгляд, а не объективную картину, которая отнюдь не черно-белая. Как и попытки привязать все к личности Пол Пота, мол, как так, образованный, умный, обаятельный, с красивой улыбкой... Нет, имхо, самое страшное - это фанатичная одержимость идеей, когда она превыше всего, а там примерно так все и было, во имя идеи в прокрустово ложе затолкали всю страну и, наверное, грешно так говорить, но хорошо, что это продлилось всего три года, а не до последнего камбоджийца.

Петер Фреберг взялся за написание этой книги под впечатлением от знакомства с отчетом шведской делегации, побывавшей в Камбодже в 1978 году и не заметившей никаких следов чудовищных преступлений Пол Пота. Делегатам разрешили относительно свободно передвигаться по стране, формировали маршрут поездки по их собственному усмотрению, разрешили разговаривать с людьми - и ничего, все довольны, у всех счастливые взгляды, все славят "мудрое руководство Организации". Фребергу захотелось разобраться, в чем же дело -- то ли шведские делегаты (социалисты, само собой) пошли на сговор с дьяволом и умышленно фальсифицировали данные о поездке, то ли не так страшен Пол Пот, как его малюют, то ли красным кхмерам удалось обвести иностранцев вокруг пальца и виртуозно показать им только то, что следовало показать.
Фреберг встретился со всеми авторами того самого отчета, а также побывал в Камбодже, где встречался с жертвами полпотовского террора и даже с некоторыми выжившими красными кхмерами. Результатом стала эта книга.

Захватывающая, надо сказать, книга. Автор ведет себя максимально корректно, не занимая ничьей позиции. С одной стороны, он признает, что с 1975 по 1979 гг. в Камбодже погибли сотни тысяч людей. С другой, он наглядно показывает, что все эти знаменитые цифры вроде 3 миллионов погибших ни на чем не основываются, что подсчитать, кто погиб от руки кхмеров, а кто из-за американских бомбежек и вьетнамского вторжения, попросту невозможно. Фреберг собрал немало экзотических высказываний насчет того, что "красные кхмеры во многом были правы", "что у них были хорошие идеи, но исполнение подкачало" и даже услышал от шведского профессора Мюрдаля, что "если бы Камбоджа и после 1979 года шла по пути, указанному Пол Потом, она достигла бы намного большего, чем сейчас".

В какой-то момент ты начинаешь думать, что Фреберг задался целью обелить Пол Пота и его режим. Уж слишком многое переосмысливается, подвергабются забвения байки насчет того, например, что кхмеры убивали всех, кто носил очки ("Чушь!" - говорили даже бывшие узники полпотовских лагерей). Однако потом идет глава про чудовищную тюрьму Суолсленг, и все очарование камбоджийского коммунизма понемногу развеивается...

В конце концов Фреберг приходит к выводу, что страна, привыкшая к показухе, попросту околпачила шведскую делегацию. В Камбодже действительно был страшный геноцид, который шведы попросту не заметили. Однако винить в этом наблюдателей нельзя - уж слишком грамотно вели себя кхмерские пропагандисты. В связи с этим автор задает последний, самый главный вопрос - а уверены ли мы, что сейчас в мире не происходит ничего подобного? Если даже очевидцы событий иногда способны не замечать таких кошмаров?

На этот вопрос у Фреберга ответа нет...

[под впечатлением от других рецензий решил, что надо бы ̶н̶а̶д̶е̶т̶ь̶ ̶б̶е̶л̶о̶е̶ ̶п̶а̶л̶ь̶т̶о̶ сказать об очевидном, а именно, что:]

"Улыбка Пол Пота" - книга не о геноциде в Камбодже. Точнее, не картина геноцида: в ней минимум информации о том, что происходило в стране между 17 апреля 1975 года и январем 1979, и есть лишь обрывочное описание жизни при красных кхмерах. "Улыбка Пол Пота" - книга о границах знания в эпоху недоверия к большим нарративам. О широком зазоре между реальностью-как-она-есть и способностью отдельного человека ее увидеть и интерпретировать. О том, как человек сталкивается с феноменом, который далеко превосходит его познавательные способности, а потом осознает, что его лично добытое знание отказывается вмещаться без противоречий в общее - и пытается жить с этим конфликтом дальше.

Собственно, стержень книги - это не путешествие членов Ассоциации шведско-камбоджийской дружбы, которые проехались по гибнущей стране в августе 1978 года и ничего подозрительного не увидели. Это их реакции на то, что они узнали о Камбодже после возвращения, и на несовместимость новых сведений с тем, что они видели сами.

Взгляд Идлинга ближе всего к позиции Бергстрёма. Он ищет способ примирить непосредственное знание с коллективным, вместить одно в другое, чего другие члены делегации сделать не смогли. Для этого Идлинг выбрасывает из книги всякое коллективное знание, не выводимое непосредственно из проверяемых источников, - и знание о Камбодже стремительно испаряется вообще: остаются ничего толком не говорящие факты из жизни Салот Сара, да и тех все меньше, чем ближе дело к революции, а после 1975 информация о верхушке красных кхмеров становится полностью непроверяемой; остается более-менее задокументированная история режимов принца Сианука и генерала Лон Нола; остаются скудные обрывки воспоминаний жертв и палачей; остаются революционные лозунги - стилистические скрепы текста, закопченное окно в мышление режима. Ничего больше.

Камбоджа эпохи геноцида - черная дыра, о которой ничего не известно, кроме того, что в ней погибло от нескольких сотен тысяч до нескольких миллионов человек. Как именно - выяснить практически невозможно: в тюрьмах почти никто не выжил, бывшие красные кхмеры массово отказываются говорить о прошлом, а опыт жертв геноцида дробится на конкретные случаи, которые не объединяются в непротиворечивый нарратив. Сколько именно людей погибло - тоже неясно: достоверные данные о демографии дореволюционной Камбоджи, на которые можно было бы опереться, отсутствуют, а экстраполяции дают разброс свыше миллиона жертв. Невозможно даже со стопроцентной уверенностью утверждать, что без красных кхмеров вбомбленная американцами в неолит страна избежала бы массового голода и - кто знает - такой же катастрофы.

Попытка сконструировать из этих элементов целостный нарратив приводит то к заполнению щелей между личными историями камбоджийцев мифами, как получилось с утверждением, будто красные кхмеры убивали всех, кто носил очки, то к отрицанию этих историй из-за несовместимости с мировоззрением, как вышло у Хомского (прекрасная и грустная история, достойная отдельного текста).

Вместо этого можно оттолкнуться от собственного опыта, отправившись в путешествие по местам, где когда-то проехала делегация, и сравнив то, что увидели они, с тем, что получилось увидеть самому. Можно отказаться от подбора свидетельств, чтобы замысел не исказил восприятие. Можно столкнуть мелко нарезанные факты и воспоминания, заставить их резонировать и противоречить друг другу, чтобы показать, как мало мы можем описать, как много нюансов и оттенков в наших опытах, как тяжело их сочетать - хоть в ограниченном масштабе иногда можно: ответ на вопрос "почему шведы ничего не заметили" в книге есть, и он печален - за всеми ужасами геноцида скрывалось обычное коммунистическое государство, насквозь пронизанное притворством, самодурством и халтурой, обмануть иностранца в котором было не сложней, чем провести начальство.

И в конце концов - можно расколдовать собственное видение современности и задать себе простой вопрос: что я буду делать, когда окажется, что на моих глазах происходило преступление, а я его не признал.

Очень странная интенция у книги - осмысление чужой вины. Без сомнения, люди, побывавшие в Камбодже в 1978 году и написавшие отчеты, в которых описали то, что видели, по прошествии времени определенно могли чувствовать за собой вину: за то, что они написали, за то, чего они не видели и чего описать не могли. Это, на самом деле, очень глубокий и драматический вопрос: будучи уверенным, что пишешь правду, в дальнейшем обнаружить, что ты оказался орудием пропаганды в руках вампирского и отвратительного режима. Интересны вопросы и о том, могли ли эти несчастные (а то, что произошло со шведской делегацией - несчастье, поскольку в дальнейшем им всем пришлось с этим жить) подозревать о таком исходе событий; какими способами можно пережить подобную личную травму и какой способ окажется правильным; и т.д., и т.п.

Этика и моральные нормы в вопросах освещения политических режимов - тема чрезвычайно важная и сложная. Анализируя многочисленные источники, Фрёберг, в общем-то, даже не обозначая этого, все же приходит к выводу, что любые статьи и книги о Камбодже, выходившие в то время за ее пределами - пропаганда. Пропаганде служат все методы: намеренное искажение фактов, свидетельства очевидцев, попытка описать положение максимально объективно и не предвзято - любое высказывание обречено на то, чтобы стать пропагандой. Не должны ли чувствовать вину все люди, писавшие о камбоджийских событиях, вне зависимости от их личной позиции? Не является ли основанием для появления чувства вины сам тот факт, что почти все эти работы были написаны людьми, находящимися извне, наблюдающими за Камбоджей как за вольером с дикими животными?

Фрёберг в своем эссе (а по форме "Улыбка..." - это все-таки развернутое эссе, своеобразная медитация на тему кровавого террора и его освещения в мире) сам использует и свидетельства очевидцев, и анализ пропаганды тех лет, примешивая к этому всему собственные впечатления, детские воспоминания (вот это не совсем понятно зачем) и много чего еще. В целом, его работа отличается от текстов его коллег, посещавших Камбоджу в семидесятых только тем, что он располагает многочисленными свидетельствами и документами, которые проливают свет на истинное положение дел. На стороне Фрёберга находится самый важный союзник - время, которое успело пройти с тех времен и которое вскрыло некоторую долю исторической правды.

И вот тут возникает главное противоречие, с которым я столкнулся, читая "Улыбку Пол Пота..." - имеет ли право человек, смотрящий на события прошлого издалека, каким-либо образом ставить себя выше тех, кто по незнанию писал неправду? Просто иногда складывается четкое ощущение, что Фрёберг выступает в роли обвинителя не только и не столько режима Пота, сколько участников шведской делегации. Постоянные упоминания того, как эти люди отказывались давать интервью, только укрепляют в этом мнении. Как поступил бы сам автор, оказавшись на их месте? И как бы он осмыслял это спустя много лет? Думается, в написании подобного расследования стоит отказаться от даже косвенных выпадов в сторону тех, кто находился в неведении.

Чувство вины европейцев-леваков, восхвалявших "успехи" коммунистических режимов и не видевших или не замечавших всей той крови, которая сопутствовала этим успехам, во многом родственно вине бывших метрополий, рожденной колониальным прошлым (на эту тему европейцы создавали много произведений, см. в частности фильм "Скрытое" Михаэля Ханеке). Рефлексия над этим чувством вины - задача, бесспорно, важная, но то, как она достигается в книге Фрёберга, вызывает вопросы. С одной стороны, само освещение камбоджийского террора вызывает уважение. С другой - остается какое-то гадкое чувство от того, как автор с удовольствием исследует чувство вины тех людей, у которых не было и не могло быть той оптики, через которую может рассматривать эту трагедию он сам

P.S. А интересно, существуют ли в современной Камбодже люди, которые оправдывают режим Пола Пота так же, как некоторые наши соотечественники оправдывают режим Сталина? Вопрос, наверное, чисто риторический.

В апреле 1975 года войска красных кхмеров (Коммунистической партии Камбоджи) окружают Пномпень, свергают правительство Лон Нола (ставленника США) и у руля власти становится тиран-диктатор Пол Пот (урожденный Салот Сар). Из столицы эвакуируется полностью всё население, взрывается Национальный Банк и отменяются деньги; религия, учеба и свободомыслие объявляются вне закона. Отныне страна идёт по пути извращенного коммунизма (таким, наверное, как представлял его себе Пол Пот), все население занято на аграрных работах, и, чтобы избежать какого-либо влияния извне, страна отгораживается от всего мира железным занавесом. Несмотря на то, что теперь людей могли расстреливать только за то, что они носят очки (признак учености и принадлежности к буржуазии), страна перестаёт именоваться Королевством Камбоджией и (можно воспринимать как шутку, если бы не было все так страшно и печально) превращается в ДЕМОКРАТИЧЕСКУЮ Республику Кампучию.
В 1978 году Кампучия готовиться вступить в войну с Вьетнамом, ей требуется заручиться поддержкой извне и в виду этого, Пол Пот начинает приглашать иностранные делегации, чтобы развеять слухи, которые все-таки просачиваются от беженцев, о массовой гибели камбоджийского населения от голода и казней. В числе таких приглашенных организаций оказывается и Общество шведско-кампучийской дружбы. Проведя две недели в Демократической Республике, шведская делегация не нашла никаких подтверждений слухов о кровавом режиме Пол Пота и ущемления человеческих прав населения Камбоджи. Спустя несколько лет Петер Идлинг Фрёберг задаётся вопросом, как его соотечественники могли ничего не заметить. Для этого он отправляется в Камбоджу по стопам шведской делегации, останавливается в тех же местах и пытается найти и расспросить свидетелей их визита.
Книга состоит из воспоминаний детства самого автора, краткой биографии Пол Пота, исторической справки хода событий, рассказов очевидцев того времени, попыток установить контакт с членами шведской делегации, путешествия и наблюдений Фрёберга вперемежку с коммунистическими лозунгами красных кхмеров.
Будь я на месте автора, совершенно бы не удивлялась тому, что его соотечественники увидели в Камбодже не кровавый режим, а пример для мирового подражания. Как показывает история, мировое сообщество всегда видит ситуацию так, как ему удобно. Это не первый и не последний раз, когда было удобно ничего не замечать. Что видели шведы? Улыбающиеся лица тружеников - крестьян (а вот попробуй не улыбаться под страхом смертной казни). Да, кхмеры были мастера театральной постановки: возили иностранцев только по одобренными ими местам и позволяли беседовать с выбранными ими камбоджийцами. Но и шведы предпочитали не задавать лишних вопросов и не вдаваться в подробности, так было удобнее. Признать фиаско режима кхмеров значило бы расписаться в неправильности идеалов коммунизма.
Труд автора может стать отправной точкой для более детального изучения того, что творилось в Камбодже. Непременно советую посмотреть фильм "Поля Смерти", который упоминается и в книге. Также мне было не безынтересно посмотреть документальные программы о том, как поступили кхмеры с советским посольством.
Печально то, что лидеры режима так и не получили по заслугам (впрочем, как и в большинстве случае. За политические игры, как всегда, отвечает простой народ, население которого при власти Пол Пота сократилось как минимум на треть (сильно поспособствовали в этом и ковровые американские бомбежки). Извлечет ли человечество какие-либо уроки? Верится с трудом.

Я все больше и больше разочаровываюсь в книгах - журналистских расследованиях. Сами расследования как раз интересны, но в малом объеме. Но когда их приходится раздувать до книги...
Это не исследование о Пол Поте. Ибо на его биографию не выделено даже 1/4 книги. Так, был когда-то человек. При этом автор часто сравнивает его со Сталиным. Ок, Сталину есть что предъявить. И про списки, и про интриги, и про звонки. Архивная работа не прекращается. А Пол Пот что конкретно сделал? Даже то как он к власти пришел, точно не обозначено. Самое страшное обвинение, что он приказал накануне своего бегства убить своего министра, его жену, детей и внуков. Но свидетель говорит, что это не точно. Вот про принца Сианука достаточно написано. Для человека, который много лет главой государства был только номинально, даже слишком.
Куда больше, Фрёберга волнует, почему делегация шведов поверила в этот мир? Ведь был опыт путешествия по соцстранам, там все время врут приезжим (больше нигде не врут, ага). Не знаю зачем он так педалирует эту тему, ведь первый (и единственный, остальные от него отделались письмами) респондент сказал, что они просто не задавали вопросов. За что купили, за то и продали. Кстати, занимательный факт: с этим журналистом практически никто не хотел разговаривать. Те кто соглашается, говорит очень скупую информацию. Или просто молчит и улыбается. Все остальное мысли и эмоции автора.
Больше всего описаний Камбоджи в ее прошлом и настоящем. И оно печально в любом случае. Не представляю откуда у людей такая жажда жизни.

Все коммунистические партии Европы, а также просто сочувствующие им, очень внимательно следили за событиями на другом конце земли - в Камбодже.
Вьетнамская война задела и соседнее государство: Камбодже досталось как от вьетнамцев, так и от американских войск, которые бомбили ее "ради установления мира".

Президент США Р.Никсон высказался достаточно однозначно:
"Я хочу, чтобы вы послали туда все, что может летать, и разбомбили их к чертовой матери."
Всего США сбросили на Камбоджу почти 3 млн тонн снарядов, что в полтора раза больше всех бомб союзников во Второй мировой войне, включая атомные бомбы.

Европейские коммунисты дружно возмутились свержению принца Сианука и начали активно поддерживать Национальный единый фронт Кампучии, из джунглей боровшегося против проамериканского правительства страны. Наиболее активной частью партизанского движения стали Красные Кхмеры. Приход к власти кампучийских коммунистов вселил надежду в их "коллег" из Европы на то, что коммунизм еще прошагает победно по планете.

Красные Кхмеры в первые же дни отменили частную собственность, религию и деньги, провозгласили маоистскую крестьянскую утопию и в 72 часа эвакуировали все население столицы в деревни. Возможно все.
Политика возможного, politique potentielle, Pol Pot.

"У шведского и кампучийского народов общие интересы. Тот факт, что маленькая страна своими силами строит свое будущее, является угрозой империализму и служит источником вдохновения для народов мира."

В конце 1978г. делегация от Общества шведско-кампучийской дружбы в составе четырех человек прибыла в Кампучию для составления "правдивого" отчета о текущем положении страны.

Две недели шведы пытались найти хоть что-то, что поддержало бы иногда возникающие в Европе публикации о геноциде красных кхмеров: гуляли по опустевшим городам, останавливались во время поездок и задавали вопросы работавшим крестьянам.

Краткий отчет о поездке:

"Двухнедельный коридор из улыбчивых и сытых людей."

Для любителей подробностей:

"Некоторые считают, будто нам показали растянувшиеся на тысячу километров потемкинские деревни. Пусть думают что хотят. Но невозможно подделать непринужденные отношения между простыми людьми и представителями государства и партии. Люди запуганные не вели бы себя таким образом. Никакая власть в мире не могла бы их к этому принудить."

Шведы были настолько очарованы страной, что одна из участниц делегации, увидев работавших на строительстве плотины людей, воскликнула:
"Мне бы так хотелось остаться и поработать вместе с ними."

Осталась бы и поработала: за плошку рисового отвара с парой рисовых зерен, плавающих на поверхности. Разлученная с детьми, которых отправили бы в другие деревни работать. Живущая в лучшем случае в хижине, но часто - просто на земле между сваями, на которых стоят дома для солдат. Работа - примитивнейшими инструментами, потому как времени и возможности достать других нет.
"Мечи уже не перековывали в орала, их как есть вонзали в землю. Людей призывали с плугом в руках бороться против наводнений."
Если есть силы, можешь помечтать о черепичной крыше, защищающей от дождя и бури, которую обещает правительство каждому работнику через 10 лет.
Обнадеживай себя: "Жизнь одинакова для всех, тяжелая, но справедливая."

Пол Пот был убежден, что ход истории предопределен, а значит, случайностей больше нет, и все, что замедляло борьбу, - контрреволюция.
Споткнувшись, вытоптала рисовый кустик? Сломала тяпку? - лучше убейся сама, чем жди, когда тебе перережут шею острым пальмовым листом или забьют мотыгой.

"Товарищ, который совершает много ошибок, - враг!"

Как после трусливо заметил руководитель поездки Гуннар Бергстрём:
"Мы не можем высказываться об отдельных, возможно достоверных, случаях, описанных беженцами."

Лишь спустя десятилетия он "порвал" с красными кхмерами, признавая, что где-то "между Марксом и Лениным закралась ошибка", раз "не существует ни одной коммунистической страны, которая не сошла бы с пути". Не все коммстраны пошли по пути Камбоджи, которая по соотношению числа жертв революции к общему количеству населения вышла на рекордное первое место, но сошли все.

"- Ведь мы уже ввели диктатуру партии.

• Вы хотите сказать, что ввели диктатуру пролетариата?
• Но, товарищ, я не понимаю, в чем разница."

  Революция невозможна без жертв: тот, кто не идет вперед достаточно быстро, будет раздавлен колесом истории.

Великая французская революция закончилась кровавым террором Робеспьера, а сегодня считается, что без нее не было бы современной демократии. Сколько точно людей было уничтожено во время освободительной войны в Камбодже, посчитать никогда не удастся: переписью населения никто не заморачивался. Чего стоит такая демократия, построенная на костях миллионов жертв?

Журналист П.Идлинг, спустя 30 лет изучив отчет шведской делегации, обладая уже более-менее полным знанием того, что происходило в конце 1970-х гг. в Камбодже при красных кхмерах, решает провести расследование и понять, как можно было не увидеть очевидное.

Он не особо напрягается при ведении своего дела:
"Я просто встречаю их, и они хотят говорить со мной. Я не задаю наводящих вопросов, я просто молчу."

Так и получилась эта книга, состоящая из обрывочных воспоминаний непонятных людей (таксисты, официанты, рабочие), лирических отступлений о природе, обстановке или детстве автора ("Киссинджер! У! Бий! Ца!").

Немногие дожившие до настоящего времени участники делегации в Камбоджу, действительно могущие рассказать что-либо существенное, разговаривать с П.Идлингом отказались.

Зато во время съемок документального фильма бывшие члены Ассоциации шведско-кампучийской дружбы не скупятся на эмоции, особенно на камеру. Например, Г.Бергстрем подходит к камбоджийцам на улице и просит прощения за то, что был полным идиотом и поверил в режим Пол Пота.

Кхиеу Самфан - первый человек в стране после Пол Пота и, в отличие от последнего, дожившего до преклонного возраста. Он согласился встретиться с шведским журналистом, однако о самом интересном - красных кхмерах - говорить не стал. Швед и не расспрашивал особо, лишь уходя решился задать вопрос, разочаровавший всех тех читателей, которые надеялись хоть на искру журналистского таланта: "Когда вы были счастливы?" Глупее вопроса не придумать для закаленного партизана, исходившего с ружьем тысячи километров по джунглям, державшего миллионное население страны в крепком кулаке.

Зато лирики в книге хоть отбавляй.
"Правой рукой, той самой, которой он жал руку Мао, Кхиеу Самфан приглашает меня сесть. ... подносит к губам свой стакан с кофе, сваренным на дождевой воде."

"Неужели он не задумывался о всех тех, кто сражался за революцию и был казнен за контрреволюционную деятельность?"

"Можно констатировать, что революции приходят и уходят - вечен только Крокодил."

"Эта страна сделана из воды."
Уважаемый автор, из воды сделана эта книга. Ответа на поставленный в начале книги вопрос нет. Как нет ни расследования, ни исторических фактов. Выстроить книгу, посвященную красным кхмерам, как дневник романтически настроенного юноши, играющего в серьезного писателя, было плохой идеей.

Вместо того, чтобы на десяти страницах описывать поездку по пыльной дороге, можно было бы отредактировать немногие тексты свидетелей режима, чтобы читателям не было мучительно больно за бесцельно прочитанные строки надзирателя одной из самых мрачных тюрем, S-21:
"Когда я думаю об этом сегодня, я понимаю, что это было неправильно. Мне стыдно. Но я об этом не думаю. Когда я об этом думаю, у меня болит голова."

Сегодня рядом с S-21 открылось кафе, где официант в форме красного кхмера подаст вам водянистую рисовую похлебку - насмешка и издевательство над кровавой голодной историей своей страны.

После ухода из страны французских колонизаторов, у власти остался правитель Сианук. В 1965 году Камбоджа полностью разорвала отношения с США, лишившись тем самым их масштабной военной помощи. В госбюджете возникла зияющая дыра. Через год Сианук заключил сделку с Северным Вьетнамом, дав молчаливое согласие на транзит вооружения через территорию Камбоджи, из порта в Сиануквиле на «тропу Хо Ши Мина». Военные компенсировали отозванную американскую помощь контрабандой оружия и риса во Вьетнам. Утечка риса оказалась особенно ощутима для Камбоджи. Значительная часть налоговой прибыли поступала в казну благодаря экспорту риса, доля которого сильно уменьшилась из-за контрабанды. Последней реформаторской попыткой Сианука было введение монополии на торговлю рисом. Весь рис теперь должен был продаваться по фиксированной цене через государственных закупщиков. Это вызвало недовольство населения, ибо фиксированная цена считалась слишком низкой. В 1968 году в западной Камбодже начались волнения. Сианук поручил генералу Лон Нолу подавить беспорядки, и тот жестоко расправился с повстанцами. Для острастки грузовики с отрубленными головами отправили в Пномпень. В 1968 году генерал Лон Нол был провозглашен премьер-министром. А Сианук потерял контроль над властью как гражданской, так и военной. Сианук прозвал Лон Нола «черным». Лон Нол был родом из деревни, и его лицо почернело от солнца. Городские жители заботились о белизне своей кожи. Лон Нол был глубоко религиозный реакционер, увлекавшийся народными поверьями и колдовством. А кроме того — убежденный националист. В марте 1970 года Сианук сообщил, что отправляется в санаторий во Францию, сбросить лишний вес. Пройдет пять лет, прежде чем он снова увидит свою столицу. В отсутствие Сианука Национальное собрание и сенат тайно вынесли вотум недоверия правителю. Главной причиной стала косвенная поддержка принцем Северного Вьетнама. По результатам голосования Сианука лишили власти. Во главе страны встали дотоле не известный миру Лон Нол и кузен Сианука, принц Сирик Матак. США незамедлительно признали новое правительство. Сианук воспринял это как лишнее подтверждение тому, что переворот спонсировало ЦРУ. Поначалу Лон Нол и Сирик Матак пользовались поддержкой городского населения, уставшего от культа личности, от самодовольства и взбалмошности Сианука. Реакция деревенских жителей была иной. Они считали Сианука наместником бога. «Без короля даже дождь не пойдет», — говорили они. Сразу после переворота Лон Нол потребовал, чтобы военные выгнали из Камбоджи вьетнамских коммунистов. Руководство он взял на себя. Что, как оказалось позже, имело фатальные последствия. В апреле 1970-го, через месяц после смены власти, американские и южновьетнамские войска неожиданно вошли в юго-восточную Камбоджу. Под предлогом проникновения на северовьетнамские базы. Никто из представителей США и Южного Вьетнама даже не потрудился сообщить об этом своим союзникам в Пномпене. Лон Нол был удивлен не меньше других. Планы вторжения держались в секрете не только от Лон Нола. В соответствии с Конституцией США войну может объявить только Конгресс. Президент Никсон понимал, что народные избранники не позволят ему оккупировать Камбоджу. Поэтому он решил обойтись без их участия. Президент подчеркнул, что речь не идет об оккупации. Это скорее «рейд» или «временное вторжение». «Мы хотим прекратить войну во Вьетнаме, а не развязать ее в Камбодже», — сказал он потом в своем телевыступлении. Лол Нол начал истребление коммунистов. С годами противостояние превратилось в настоящую гражданскую войну. Поначалу красные кхмеры были полностью подчинены северным вьетнамцам. Но постепенно их число росло, и они пользовались все большим влиянием. Поскольку военная помощь США зависела от количества солдат, призванных на службу, армия пополнялась за счет приписок. Чем больше солдат, тем больше американское финансирование. В 1973 году «мертвые души» составили от 20 до 40 процентов всего воинского состава. Последствия были абсурдны. Генералы, получавшие приказ отразить удар партизан, были вынуждены признать, что их мощные войска существуют только на бумаге. Города не выдерживали наплыва людей — сельские жители бежали из своих деревень, разоренных войной. Пномпень, где, в отличие от других столиц Юго-Восточной Азии, никогда не было трущоб, медленно приходил в упадок. В 1960 происходит отмежевание от вьетнамских коммунистов. До сих пор вьетнамская поддержка стоила камбоджийцам независимости. Отныне Камбоджа будет принадлежать сама себе. Генеральным секретарем избирается сорокапятилетний Ту Самут, бывший монах, один из основателей движения. Ему доверяют как ветераны, так и студенты. Заместителем генерального секретаря назначается Нуон Чеа, который через пятнадцать лет станет заместителем премьер-министра Демократической Кампучии. Через два года после съезда у железнодорожного вокзала Ту Самут будет арестован тайной полицией. Его будут пытать и тайно казнят. Тело похоронят на пномпеньской свалке. Его смерть нанесла тяжелый удар по коммунистической партии. Перечеркнуты несколько лет мучительной работы — организация тайных сетей и структур. На восстановление уйдет много времени. Его место занял не Нуон Чеа, как предполагалось изначально. Нуон Чеа подозревается в экономических махинациях. Из-за предъявленных обвинений он подавлен и неспособен работать. Должность переходит к третьему лицу в списке — Салот Сару. В действительности, как выяснилось позже, Пол Пота звали Салот Сар, и в прошлом он был учителем, получившим образование во Франции. Это был светский человек, член французской коммунистической партии.( Принято считать, что «Пол Пот» является сокращением от фр. politique potentielle — «политика возможного»). Еще в 1965 году Салот Сар добрался через джунгли в Ханой. В Ханое его, в частности, принимает Хо Ши Мин. Салот Сар пришел с миссией: склонить вьетнамцев поддержать камбоджийскую вооруженную борьбу против принца Сианука. Вьетнамцы ответят отказом. Год 1965-й, американские сухопутные войска впервые вошли во Вьетнам. Собственная война важнее, чем нетерпеливые камбоджийцы. Во Вьетнаме Пол Пот узнает важную информацию. «Я обнаружил, что с 1930 […] по 1965 год вьетнамская коммунистическая партия называла камбоджийскую […] и лаосскую народную революционную партию ответвлениями вьетнамской […] Обе партии следовали установкам, политической линии и стратегии вьетнамской партии. Пока я лично не ознакомился с этими документами, я верил вьетнамцам. Но, узнав об этом, я перестал доверять им. Я понял, что они организовали партии в наших странах только ради того, чтобы достичь своей цели — Индокитайской федерации. Они хотели создать единую партию, чтобы представлять одну-единственную интегрированную территорию». Этого, по его словам он не мог простить вьетнамцам. Когда в 1970 году принца Сианука свергли с престола, он находился в Москве. В первые сутки он подумывал искать убежища во Франции. Французы ответили, что это возможно, только с политикой тогда придется покончить. Во Франции он станет частным лицом, не позволяющим себе никаких публичных высказываний о Камбодже. Советские друзья Сианука тоже оказались не особо сговорчивы.Принц нехотя принял приглашение Пекина. В отличие от вялой реакции Франции и Советского Союза, в Китае его встретили с неожиданными почестями. Премьер КНР Чжоу Эньлай призвал его немедленно возобновить борьбу с путчистами. Мао Цзэдун заверил Сианука, что Китаю не нужна коммунистическая Камбоджа, что они заинтересованы только в возврате к прежнему нейтралитету. Летаргия, в которой прежде пребывал Сианук, сменилась жаждой мести. Он сказал, что готов. В Пекине тогда находился и Салот Сар. К следующей игре Китай решил собрать на руках все камбоджийские козыри. Сианук организовал партию освобождения и выступил по радио. В радиовыступлении он призвал своих соотечественников присоединиться к вооруженной борьбе против правительства Лон Нола. На деле же это был призыв присоединиться к красным кхмерам, чем те не преминули воспользоваться, чтобы расширить свои ряды. Поэтому многие партизаны полагали, что сражаются не за коммунизм, а за монархию. Решение Сианука войти в этот абсолютно «несвященный союз» с красными кхмерами было роковым. Сианук даровал им долгожданную легитимность, а сам стал гарантом умеренной революции. Тем временем США продолжали свою «освободительную» войну в Юго-Восточной Азии. Президент Никсон говорил, обращаясь к Киссинджеру: «Угроза — вот ключевое слово. Я называю это Теорией сумасшедшего, Боб. Я хочу, чтобы северовьетнамцы думали, что я дошел до ручки и готов на все, чтобы положить конец войне. Скажи им доверительно: мол, господи, вы же знаете, как Никсон ненавидит коммунистов. Когда он выходит из себя, его ничем не остановишь — а он, между прочим, держит палец на ядерной кнопке. И вот увидишь, Хо Ши Мин сам через два дня примчится в Париж и будет молить о мире!». За четыре года, которые прошли после разговора между Никсоном и Холдеманом, американские самолеты сбросили 4500 000 тонн бомб на Вьетнам, Камбоджу и Лаос. Такое количество бомб не было сброшено ни в одной войне за всю историю человечества. Бомбардировки Камбоджи начались в марте 1969-го. Они были незаконными, потому что Камбоджа сохраняла нейтралитет и не участвовала во Вьетнамской войне. Но по территории Камбоджи проходила так называемая «тропа Хо Ши Мина». Кроме того, на камбоджийской территории вдоль границы располагались северовьетнамские базы. В общих чертах план выглядел так: все объекты бомбардировок находились в Южном Вьетнаме, но незадолго до того, как открыть бомбардировочные люки, пилоты получали новые координаты. То, что объекты находились по ту сторону камбоджийской границы, очевидно не было. В рапортах все выглядело так, будто бомбы были сброшены на Южный Вьетнам, но с небольшой корректировкой. Даже самые высокопоставленные командующие ВВС не знали о том, что происходит на самом деле. 18 марта 1969 года началась операция «Завтрак». До восхода солнца «Боинги В-52» целый час бомбили территорию на юго-востоке Камбоджи размером в несколько десятков квадратных километров. Местность была оценена как «малонаселенная», но никто не знает, сколько там погибло гражданского населения. Обман удался. Средства массовой информации ничего не пронюхали о бомбардировках. А Камбоджа тем временем стала стратегической альтернативой Вьетнаму. За последующие четырнадцать месяцев было произведено еще 3630 секретных налетов. За операцией «Завтрак» последовала операция «Ланч», за ней — «Обед» и так далее. Весь план носил по-военному циничное название «Меню». После американского и южновьетнамского вторжения в юго-восточную Камбоджу в марте 1970 года Конгресс выступил за ограничение власти президента Никсона. Президенту запретили посылать в Камбоджу солдат и советников. Однако этот щелчок по носу не остановил Никсона и Киссинджера. Бомбардировки усилились. После вторжения северо-вьетнамцы отступили в глубь Камбоджи. Американские бомбардировщики последовали за ними. В 1973 году был подписан мирный договор между Северным Вьетнамом, с одной стороны, и Южным Вьетнамом и США — с другой. В конце марта все американские солдаты покинули Вьетнам. Генри Киссинджер был удостоен Нобелевской премии мира. Несмотря на мир во Вьетнаме, американским ВВС не грозило бездействие. Теперь все их усилия были сосредоточены на Камбодже.
С марта по май в каждый отдельно взятый месяц США сбросили на Камбоджу столько же бомб, как за весь прошедший год. В 1971-м, когда бомбили еще относительно умеренно, было уничтожено 20 процентов застройки и возделываемых земель страны. Масштаб бомбардировок весной 1973 года, после мирного договора, поразил в США даже народных избранников. В мае 1973-го палата представителей решила остановить финансирование воздушных налетов. Сенат поддержал это решение. Бомбардировки должны прекратиться не позднее 30 июня.
Никсон наложил вето, мотивируя это тем, что Камбоджу «бомбили ради установления мира».
Однако Конгресс настаивал на своем, и в конце концов был достигнут компромисс. Бомбардировки должны быть прекращены к 15 августа 1973 года. В соглашении также оговаривалось, что масштаб воздушных атак должен оставаться прежним. Никсон и Киссинджер проигнорировали это. Со дня заключения соглашения до его завершения и без того массивные бомбардировки возросли на 21 процент. В воздушном пространстве Камбоджи стало тесно. Командование начало опасаться столкновений, что отчасти повлияло на выбор атакуемых объектов. Состоялся такой диалог:
Никсон. Я хочу вторжения, настоящего вторжения. […] Я хочу, чтобы вы послали туда все, что может летать, и разбомбили их к чертовой матери. Горючего не жалейте, бюджет не ограничен. Вам ясно?
Киссинджер. (помедлив). Проблема в том, господин Президент, что наша авиация предназначена для нападения на СССР. Она не годится для такой войны… На самом деле, она вообще не предназначена для подобных войн.
Никсон: Anything that flies, on anything that moves…
Всего США сбросили на Камбоджу 2 756 941 тонну снарядов. Это в полтора раза больше всех бомб союзников во Второй мировой войне, включая атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки. Немыслимые разрушения, которые трудно с чем-либо сопоставить. Разрушительная сила всех этих снарядов соответствует, к примеру, ста восьмидесяти трем хиросимским бомбам. По приблизительным оценкам погибли сотни тысяч камбоджийцев. Четыре года, сто восемьдесят три хиросимские бомбы, сброшенные на страну размером почти в два с половиной раза меньше Швеции. Изначально сброшенные тайно. Американцы продолжали оказывать Лон Нолу экономическую поддержку. С 1970 по 1974 год Камбоджа получила 516 миллионов долларов в качестве военной помощи и 216 миллионов в качестве экономической. Гуманитарная помощь в те же годы составила всего 2,5 миллиона долларов. Тогда же, в 1974 году, конституция наконец настигла Никсона. Представленный к импичменту, в частности за сокрытие факта начала бомбардировки Камбоджи, Никсон досрочно подал в отставку. Новый президент Джеральд Форд. Генри Киссинджер остался на своем посту!!! Помощь Лон Нолу прекращена. Без американских солдат Камбоджа не сможет противостоять вьетнамским коммунистам и красным кхмерам. Соединенные Штаты оставили страну в руинах. Они опустошили все склады. Они готовили голодную катастрофу, которая вынудила бы партизан сдаться, как только бы они поняли, что заняли столицу, набитую беженцами, но без запасов продовольствия. Для Кампучии это была столь же героическая победа, как для Советского Союза — отстоять Ленинград у немецких оккупантов. К столице начали подходить кхмеры (Называть красных кхмеров красными кхмерами не совсем корректно.Кхмер Крохом, или Khmer Rouge, было определением принца Сианука. Еще один оттенок в его разноцветном мире. Консерваторов звали Кхмер Кхиеу, синие кхмеры. А Кхмер Со, белые кхмеры, сражались за возвращение Камбодже вьетнамской части дельты Меконга, Кампучии Краом. Кроме того, было еще несколько разновидностей кхмеров. Независимые кхмеры, Кхмер Иссарак, в 50-е годы сражавшиеся против французского господства. Кхмеры-освободители, или Кхмер Румдох, которые бились плечом к плечу с красными кхмерами против правительственной армии Лон Нола. Кхмер Серей, свободные кхмеры, сперва боровшиеся против красных кхмеров, а потом вместе воевавшие против вьетнамцев. Сами красные кхмеры предпочитали называть себя Коммунистической партией Кампучии). Они приходили с разных сторон. В конце концов Пномпень был окружен, и, пока последних американцев эвакуировали на вертолетах, красные кхмеры готовились к решающему броску. Партизаны слыхом не слыхивали ни о Красном Кресте, ни о дипломатической неприкосновенности. Сотрудники французского посольства были вынуждены молча наблюдать за обыском миссии. Персонал Красного Креста, занимавшего старинный отель «Пхном», когда-то «Le Royal», выставили под угрозой расправы.
Однако сотрудники советского посольства отказались подчиниться приказу солдат. Они приготовились принять высокопоставленных партийцев, чтобы поздравить их с революцией. Однако это была иная, незнакомая им революция. Партизаны расстреляли ворота посольства из ручных гранатометов и силой затолкали дипломатов к французам.
Правительственные силы оказывали точечное сопротивление, со всех сторон раздавались пулеметные очереди. Иногда красные кхмеры из разных зон вступали в бои друг с другом. В тех частях города, которые оказались под контролем войск из Юго-Западной и Северной зон, населению было приказано оставить город и «вернуться в свои деревни». Решение очистить город исходило из центра. Но были и попытки сопротивления. Министр внутренних дел Ху Юн выступал категорически против эвакуации. Чем вызвал раздражение Пол Пота, заявившего, что один из ведущих интеллектуалов партии, видно, ничего не смыслит в партийной линии. Ху Юна посадили под домашний арест, а потом казнили. Эвакуация оставалась тайной для всех, кроме тех, кто был вынужден знать о ней по долгу службы. Этому радикальному решению было дано несколько объяснений. Официально сообщалось о возможной мести со стороны американцев. Позже партийное руководство представило другое объяснение: оно боялось потерять контроль над городским населением. Всех жителей выгоняли из городов. Многие больницы освобождались под угрозой расправы. Пациентов заставляли следовать за остальными — кто как мог. Тех же, кто отказывался или был не в состоянии идти, расстреливали. Городских называли «новыми людьми» или «людьми 17 апреля». Хотя многие из них совсем недавно переехали из деревни в город, их противопоставляли сельским жителям, неиспорченным, истинным кхмерам. К городскому населению вообще поначалу относились хуже, и пайки у них были меньше. Гражданская война нового типа? На полную зачистку столицы ушло несколько недель. Одними из последних Пномпень покинули иностранцы, интернированные во французском посольстве. Их посадили в грузовики и двумя колоннами отправили к таиландской границе.
Последний конвой с иностранцами прибыл на границу 7 мая. На этом страна закрылась для независимых наблюдателей. Оставались только свидетельства и домыслы случайных беженцев. В конце 1977 года Демократическую Кампучию посетил Чен Юнгуй, заместитель премьер-министра Китая. Идеологически он был очень близок Пол Поту. После ознакомительной поездки по Демократической Кампучии он заверил сопровождавшего его Пол Пота, что стратегия красных кхмеров «совершенно верна». Поначалу камбоджийцы входили в компартию Индокитая. Пол Пот считал, что для Хо Ши Мина международное участие — это только прикрытие. Тайной же целью Вьетнама было создание своего рода индокитайского Советского Союза с центром в Ханое. Поэтому освобождение из-под вьетнамской опеки было, по мнению Пот Пота, важным шагом к сохранению национальной независимости. Многие коммунисты старшего поколения возмутились. В 1950-е, пока Пол Пот со своими приятелями шлялся по кафе в Париже, они не на жизнь, а на смерть сражались в джунглях за коммунистическую революцию. Возмущенные ветераны были арестованы и отправлены в тюрьму S-21. Под пыткой они «признали», что партия была образована в 1960-м. Потом их казнили, обвинив в шпионаже в пользу Вьетнама. Многим камбоджийцам был свойственен страх перед заграницей. Когда Пол Пот решил сделать из Вьетнама большого врага, он сыграл на этом давнем чувстве страха. О тех временах ходит такая история. Вьетнамские солдаты закопали трех камбоджийцев, оставив на поверхности только головы. Между головами они развели костер, а на макушки пленным поставили котелок с чаем. Когда пленники задергались от боли, солдаты закричали: «Не разлейте господский чай!» В 1978 году Пол Пот собрал свои мысли о Вьетнаме в «Черной книге о вьетнамской агрессии». Не важно, пишет он, что из себя представляет Вьетнам — коммунистическое государство, капиталистическое или колонию. Эта страна экспансивна и алчна до других земель. «Вьетнамец» — завоеватель, который хочет «заглотить территории других стран». Отношения Вьетнама и Камбоджи можно рассматривать как миниатюрную копию отношений Китая и Вьетнама — доминантная держава и слабый, подозрительный сосед. Вьетнамское вторжение в Камбоджу в 1978-м повлекло за собой масштабное китайское наступление на Северный Вьетнам весной 1979-го. Нападение на Камбоджу было, кроме прочего, попыткой стабилизировать внутриполитическую ситуацию во Вьетнаме. Переход от войны к плановой экономике не удался. Когда-то столь масштабная международная поддержка не превратилась в инвестиции и твердую валюту.
Первые шаги революции.
Созвали всех гражданских и военных чиновников. Они съехались со всей страны, чтобы услышать, как Пол Пот зачитает восемь пунктов.
Во-первых, эвакуировать городское население.
Во-вторых, закрыть все рынки.
В-третьих, отменить старую валюту, но пока не спешить вводить новую, революционную.
В-четвертых, закрыть пагоды и заставить монахов работать.
В-пятых, казнить всех представителей старого режима, в первую очередь руководителей.
В-шестых, организовать коммуны с коллективными столовыми.
Последний пункт: послать солдат на границы, главным образом на вьетнамскую.

Через четыре месяца после важного заседания, проведенного Пол Потом, в одном документе от гг сентября 1975 года сообщалось, что «90–95 процентов монахов исчезли». Те немногие, что остались, не создадут никаких проблем, говорилось в отчете.
Примерно 3 тысячи пагод страны были превращены в лагеря и тюрьмы. Центром местных сообществ отныне стали не пагоды, а коллективные столовые. Религия — эта, пожалуй, самая высокая инстанция в Камбодже — перестала существовать. Тысячелетние связи с предками и миром духов были разом оборваны. Молиться и приносить жертвы стало противозаконно. Каждому гражданину Кампучии предоставляется право исповедовать свою религию, а также право не исповедовать никакой религии. Все реакционные религии, идущие вразрез с нуждами Демократической Кампучии и кампучийского народа, строго запрещены. До войны в Пномпене было приблизительно 600 тысяч жителей. Когда сельские жители бежали в город от американских бомбежек и гражданской войны, население увеличилось более чем втрое. Некоторые говорят, что в 1975 году город вмещал в себя два миллиона людей. Кто-то говорит, что три. В 1978 году в городе насчитывалось приблизительно 30 тысяч жителей. Дети были важной частью революции. Они олицетворяли будущее, поскольку их еще не коснулось заграничное влияние, — маленькие чистые листы, если прибегнуть к сравнению Мао Цзэдуна.
Им методично промывали мозги, и, как любыми детьми-солдатами во всем мире, ими было легко управлять. Массовое использование детей объясняет дисциплину в рядах пеших отрядов красных кхмеров. В некоторых районах членов семей разлучали. Дети старше шести лет жили отдельно. Время от времени им позволяли навещать родителей, но это были странные встречи. Дети больше не были безоговорочно преданы родителям. В присутствии своих детей взрослые боялись, как бы не сболтнуть лишнего. При помощи этих маленьких шпионов Организация смогла проникнуть в прежде недоступную частную семейную жизнь. Молодые юноши и девушки, часто дети, проходили экспресс-курс по медицине. В Демократической Кампучии сильно не хватало лекарств, и маленькие доктора использовали в своем лечении народные средства. В частности, кокосовое молоко, считавшееся своего рода универсальным лекарством. Кокосовое молоко даже вводили внутривенно, что имело весьма плачевный результат. Красные кхмеры заявили, что страной руководит Ангка Падевуат, Революционная организация. Или, как ее часто называли, просто Организация. Все находилось под контролем Организации. «— Первое, что надо сделать, — это уничтожить частную собственность. Но существует материальная и нематериальная частная собственность. Эвакуация городов — это верная стратегия уничтожения частной собственности. Однако нематериальная собственность опаснее, она состоит из всего, что вы считаете «своим», это все, что вы связываете с собой, — ваши родители, ваша семья, ваши жены. Все, что вы называете «своим», является нематериальной собственностью. Рассуждать в терминах «я» и «мое» запрещено. Говорить «моя жена» неверно. Следует говорить «наша семья». Камбоджийская нация — наша большая семья. Именно поэтому вас и разделили: мужчины трудятся с мужчинами, женщины с женщинами, дети с детьми. Вы все под крылом Организации». Революция отменила не только частную собственность, религию и классовые отличия. Она также отменила случай. Все, что отрицательно влияло на борьбу, приписывалось заговору. Будь то сломавшийся плуг, лопнувший мешок риса, потерянная мотыга. Презумпция — контрреволюционный саботаж. Последствия — зачастую смерть. Когда же риса собрали меньше, чем планировали, когда, вместо того чтобы широко шагнуть в современный мир, Камбоджа неловко споткнулась на пороге, виновато было не планирование — революция оставалась непогрешима. А что расчеты основывались на цифрах десятилетней давности и не учитывали ущерб, причиненный стране войной и бомбежками, роли не играло. Система строилась на стукачестве. Если трое называли одно и то же имя, этого было достаточно, чтобы арестовать человека. ЛУЧШЕ ПО ОШИБКЕ УБИТЬ НЕВИНОВНОГО, ЧЕМ СОХРАНИТЬ ЖИЗНЬ ВРАГУ! Раньше людям нравились красные кхмеры. Они были чутки к интересам народа. Они ни разу даже перца не украли. Когда люди собирали урожай, они приходили и помогали. Они говорили, что в будущем не будет никакого угнетения, не будет ни богатых, ни бедных, и люди верили им. Солдаты Лон Нола злоупотребляли властью. Когда они приходили в деревню, они убивали, съедали скот и насиловали девушек. Поэтому люди победили их и добровольно присоединились к красным кхмерам. Но придя к власти, они изменились.
В канун нового, 1977 года Демократическая Кампучия разорвала дипломатические отношения с Вьетнамом. За неделю до этого Вьетнам оккупировал юг страны. Нападение было задумано в наказание за кровавые набеги красных кхмеров на приграничные вьетнамские села. После разрыва отношений вьетнамские войска быстро отступили. В открытую противопоставив себя Вьетнаму и угрожая ему войной, он надеялся вселить неуверенность в ханойских лидеров. В случае заострения конфликта он надеялся, что могущественный Китай примет сторону Демократической Кампучии и предоставит ей необходимую военную помощь. В одной речи Пол Пот сказал: Многие государства рассчитывают на то, что мы победим и уничтожим Вьетнам, так как мы уже побороли американских империалистов. Тогда Вьетнам уже начал свою операцию «блицкриг — блицпобеда». 7 января 1979 года был взят Пномпень. Вьетнам был объявлен агрессором. Демократическая Кампучия сохранила свое место в ООН, вьетнамское вторжение было осуждено. Пол Пот ушел в Тайланд, заявив, что будет продолжать борьбу. Они финансируют военное сопротивление, продавая тропический лес и драгоценные камни из труднодоступных районов, которые они все еще контролируют. В 2007 году правосудие наконец настигло предводителей красных кхмеров, и их, одного за другим, поместили в специально построенный изолятор на окраине Пномпеня. Это стало началом конца правового процесса, растянувшегося на десять лет. Престарелые лидеры должны были предстать перед совместным трибуналом ООН и Камбоджи.

У всего есть предел, даже у серого цвета. Петер настолько пытался сделать объективную (с его точки зрения) книгу, что будто и совсем позабыл про что он пишет. Это кхмеры. Это ужас, без ложных предисловий. Как можно оправдать (хотя бы пытаться) такую жуткую, кровавую, сводящую с ума вещь как кхмерская революция — непонятно.
Зато можно наполнить книгу описаниями прогулок на мотороллере по пыльным дорогам. Часами раздумий в дешевом номере отеля. Непонятными разговорами, к теме не относящимися. Это — важно!
Колыбель европейской демократии взрастила возможно хорошего журналиста, но уж очень мягкого. Иногда стоит и сказать правду. Тем более, когда за нее никто не ударит (хотя может и взорвут, но кхмеры вроде давно такое не практикуют).