Макар Чудра и другие рассказы

Горечь от первых двух прочитанных мною произведений Горького постепенно сходит на нет. Если "Мать" и "На дне" мне показались искусственными, ненатуральными, то собранные в этом сборнике рассказы раннего творчества писателя правдоподобны и как будто списаны с самой жизни.

За исключением, разве что, первого по очерёдности рассказа "Макар Чудра" (3,5), где рассказывается цыганская легенда о Лойко и Радде, о любви и гордости. Описанный в нём случай сложно представить въявь, он фольклорен и воспевает непокорность сердца.
Да и второй рассказ, "Старуха Ихергиль" (4), казалось бы, тоже повествует о несбыточных романтических легендах (об изгнаннике Ларре и спасителе Данко, вырвавшем сердце из груди, чтобы осветить людям путь во тьме и обогреть их в холоде). Однако, не случайно прослойкой между ними ложится история Изергиль о своей тяжёлой, а местами даже распутной, жизни, о её любовях и страданиях. О 6 или 7 своих "любовниках" поведала она, о том как теряла их, бросала, влюблялась и разлюбляла, и т.д., и её судьба - свидетельство: не перевелись ещё на земле люди гордые, свободные, с огнем в груди. Сказания Изергиль и её "биография" сплетены в один узел.
В следующих трёх рассказах мифология уступает место реализму. Но и в нём находится место мини-подвигу. Люди измельчали, и их поступки пропорционально потеряли тот размах, который вошёл в легенды и песни. Оценивать волевые решения, благородные и здравомысленные деяния сегодня стоит с соответствующей меркой: чем ниже положение, в котором находишься, чем сложнее обстоятельства и "грязнее" среда, тем выше и достойнее поступок. В "Челкаше" (4), вору и корнтрабандисту, наверняка, очень тяжело отказаться от денег, добытых усердным трудом и изворотливостью. А он таки отказывается, пожалев ещё более ничтожного и "низкого", способного убить ради наживы человека, чем он сам. В "Мальве" (5) Василий, глубоко погрязнув в грехе и едва не дойдя до сыноубийства, наступает на горло собственной песне и возвращается домой, раскаивается в содеянном, что вызывает неподдельное уважение. А молодой, ещё не познавший превратностей судьбы (и женской логики) сынуля остаётся ни с чем. Этот рассказ не столько о решимости, сколько как раз именно о женщинах, о их порой необъяснимых желаниях.

Она не хотела их стравить, не хотела их любить - она просто хотела, чтобы что-то вертелось и кружилось, будь то танец, будь то ураган, а она бы находилась в центре этого.
В рассказе "Коновалов" (4,5) нет ни намёка на геройство, там есть печальная история "пропажи" хорошего человека. Коновалов - отличный работник (пекарь), добрая душа. Но настолько наивный и мало смыслящий в жизни, что все его попытки постичь мир натыкаются на непреодолимую стену собственной ограниченности, а попытки полюбить женщину - на трусость. Как следствие, пьянство. Не совсем по-настоящему выглядят его патетические возгласы о смыслах, о добре и зле, тут проявляется авторский взгляд, а вот вся целиком взятая ситуация как под копирку снята с тех слоняющихся мужиков и баб, которых так часто можно встретить на улицах любой русской деревни, с тех "несчастливцев", что ещё вчера ходили как все на работу, а сегодня уже колят дрова за пол-тыщи, чтобы хоть где-то раздобыть на хлеб и опохмел. Кто-то из них несчатливец по своей вине, а кто-то, как Коновалов, по какому-то недогляду, по недоразумению.
Завершающие эту книгу "Легенда о Марко", "Песня о Соколе" и "Песня о буревестнике" это лозунговые гимны свободе и устремлённости, так хорошо легшие в канву зарождающихся в тот момент перемен. Пропитанные революционным настроем, они, тем не менее, и по сей день увлекают своим жизнеутверждающим пафосом, призывают отложить книгу, подойти к краю и, не боясь, прыгнуть в ущелье, а потом расправить крылья и парить свободной птицей, а не то

Мы сейчас в этой рецензии рассказываем о Горьком и поём ему дифирамбы, а значит он не прожил, "как черви слепые живут". Возьмём это как положительный пример, и глядишь, о нас тоже кто-нибудь однажды сложит песню или легенду.

Горького люблю именно как автора этих рассказов: "Макар Чудра", "Старуха Изергиль", "Песнь о Соколе", "Песнь о Буревестнике" - особенно первых двух....
Я перечитывала их лет с 11-12 часто-часто. Перечитывала с огромным волнением и внутренним трепетом, буквально завороженно.
Они мне казались прекрасными: и языком, и образами, и самими идеями.
Легендой о Данко я буквально прониклась на всю жизнь - пишу это с улыбкой к своей серьезности, но ведь это так и есть.
История Лойко Зобара и Радды занимают в моем сердце огромное место (в т.ч. и благодаря любимейшей экранизации "Табор уходит в небо" - этот фильм разбил мое сердце, когда мне было 6 лет!).
Люблю...