Pines

Она любила со скоростью света. Никаких колебаний. Никаких сожалений. Никаких условий. Никаких сомнений. В то время как он приберегал козыри и утаивал частичку себя, она бросала на кон всё без остатка. Всякий раз.
Бывают моменты, когда видишь любимых людей такими, как есть, без прикрас, без багажа проекций и совместных переживаний. Когда видишь их свежим взглядом, как чужой человек, выхватывая ощущение того первого раза, когда полюбил. До слёз и бряцания оружия. Когда идеал еще был достижим.

"... Вы считаете, что человек способен уничтожить планету? Какое упоительное тщеславие! Земля в свое время пережила что угодно. Наверняка переживет и нас. Для Земли… миллион лет – ничто. Эта планета живет и дышит в куда более грандиозных масштабах. Нам не хватит ума постичь ее медленные и могучие ритмы, да и скромности, чтобы хотя бы попытаться. Мы были здешними жителями мгновение ока. Если мы завтра сгинем, Земля по нам скучать не станет..."

Безупречность поверхностна. Этакий эпидермис. Прорежь на парочку слоев вглубь - и узришь некие темные тени. Прорежь до кости - угольную черноту.

Тьма скапливается везде, где собираются люди

Со времени Промышленной революции мы относились к планете, как будто это гостиничный номер, а мы - рок-звезды. Но мы не рок-звезды. В схеме эволюционных сил мы слабый, хрупкий вид. Наш геном легко исказить, а мы так злоупотребили этой планетой, что в конечном итоге абсолютно исковеркали ту драгоценную кальку ДНК, которая и делает нас людьми.

—Сознание — вещь странная, — заметила медсестра, обогнув край кровати и подходя к окну. — Действует загадочным образом. Отыскивает диковиннейшие связи.

Куда легче смирится с тем, чего не переменишь, чем поставить все на кон, ринувшись навстречу неизвестности.

Опыт Итана подсказывал, что тьма скапливается везде, где собираются люди.
Уж так устроен мир.
Безупречность поверхностна. Этакий эпидермис. Порежь на парочку слоев вглубь - и узришь некие темные тени.
Порежь до кости - угольную черноту.

Природа ничего не воспринимает через призму добра и зла. Она вознаграждает продуктивность. В этом прекрасная простота эволюции. Она подлаживает замыслы под окружающую среду.

То, что ты параноик, вовсе не значит, что тебя не преследуют.
Джозеф Хеллер

Опыт Итана подсказывал, что тьма скапливается везде, где собираются люди.
Уж так устроен мир.

Придет день, когда он повзрослеет, и будет уже поздно, и ты бы отдал целое королевство, только бы вернуться и хоть часок провести с сыном в детстве. Подержать его на руках. Почитать ему книгу. Покидаться мячом с человеком, в глазах которого ты безгрешен. Он еще не видит твоих промахов. Он смотрит на тебя с чистой любовью, и так будет не вечно, так что наслаждайся этим, пока оно есть.

Уорент-офицер – группа воинских званий в англоязычных странах, занимает промежуточное положение между сержантами и младшими офицерами; является приблизительным аналогом прапорщика в СССР и России.

– Когда я вернусь, ты посидишь со мной, пока я буду есть?
– Конечно.

Страх диковиннейшего рода. Неопределенный. Будто идешь по лесу ночью, не зная, чего именно следует бояться, а страх тем временем усугубляется именно своей загадочностью.

- Ну, будь у вас галлюцинации, вы бы об этом на самом деле и не догадывались бы, не так ли? Вы бы верили, что вещи, которые вы видите или слышите, существуют на самом деле.

Чем опаснее и хаотичнее ситуация, тем яснее надо мыслить, оценивая, как ухитриться выжить...

Куда легче смириться с тем, чего не переменишь, чем поставить всё на кон, ринувшись навстречу неизвестности

Куда легче смириться с тем, чего не переменишь, чем поставить все на кон, ринувшись навстречу неизвестности. Вовне. Столкнувшись с перспективой жизни за тюремными стенами, люди, прожившие в заключении много лет, часто совершают самоубийство или идут на рецидив.

То, что ты параноик, вовсе не значит, что тебя не преследуют.
Джозеф Хеллер