95-16

– Я сыщик. Моя фамилия Пуаро.
Ожидаемого впечатления это не произвело. Маккуин сказал только: «Вот как?» – и стал ждать, что последует дальше.
– Вам, вероятно, известна эта фамилия?
– Как будто что то знакомое… Только я всегда думал, что это дамский портной.
Пуаро смерил его полным негодования взглядом.

Если ошарашить соглавшего правдой, то он обычно сразу же признаётся в своей лжи — подчас просто от неожиданности. Тут важно правильно вычислить эту правду, чтобы получить желаемый эффект.
Вообще, это единственный способ вести расследование.
Я по очереди выбираю пассажира, анализирую его показания и спрашиваю себя: «Если имярек лжёт, то в чем и по какой причине?» И отвечаю: «Если он лжёт (заметьте, я употребил слово если), то это может быть только в этом случае и по следующей причине.

Наверное, это общий недостаток всех сыщиков. Мы всегда ожидаем, что поведение людей будет следовать какой-то логике, и не любим внезапные перемены настроения.

Это преступление от начала и до конца построено на расписании поездов и самолетов, просто утопаешь в железнодорожных Линиях, Точках отправления и прибытия.

Люди часто проходят мимо фактов, которые кажутся само собой разумеющимися.

И эта моя фантазия гораздо увлекательнее, чем романы, созданные чужим воображением. Одинокая, зыбкая, как во сне, радость.

На мой взгляд, это дело прежде всего интересно тем, что мы лишены всех вспомогательных средств, к которым обычно прибегает полиция. Мы не можем проверить показания свидетелей. Нам приходится целиком полагаться на собственные заключения. Для меня лично это делает разгадку преступления еще более интересной. Никакой рутины. Только работа ума.

Вы все лжете мне и думаете, что никто не узнает. Ошибаетесь, двое узнают: Господь Бог и Эркюль Пуаро. Пора раскрыть это преступление.

Вас почти наверняка надуют, если вы не говорите ни на каких языках, кроме старого доброго американского.