Петербургские повести

Так уж на святой Руси всё заражено подражанием, всякой дразнит и корчит своего начальника.

"Никогда жалость так сильно не овладевает нами, как при виде красоты, тронутой тлетворным дыханием разврата"

Ничего нет сердитее всякого рода департаментов, полков, канцелярий и, словом, всякого рода должностных сословий. Теперь уже всякой частный человек считает в лице своем оскорбленным всё общество.

В полиции сделано было распоряжение поймать мертвеца во что бы то ни стало, живого или мертвого.

"Черт знает что, какая дрянь! - произнес он, плюнувши. - Хотя бы уже что-нибудь было вместо носа, а то ничего!.."

Без носа человек - черт знает что: птица не птица, гражданин не гражданин, - просто возьми, да и вышвырни в окошко!

Нужно знать, что Акакий Акакиевич изъяснялся большею частью предлогами, наречиями и, наконец, такими частицами, которые решительно не имеют никакого значения.

Исчезло и скрылось существо, никем не защищённое, никому не дорогое, ни для кого не интересное, даже не обратившее на себя внимание и естество наблюдателя не пропускающего посадить на булавку обыкновенную муху и рассмотреть её под микроскоп.

Ну уж эти французы! Что и говорить, уж ежели захотят что-нибудь того, так уж точно того…

Иван Яковлевич, как всякий порядочный русский мастеровой, был пьяница страшный.