Бесконечный тупик

Наверное, самое постмодернистское в своём постмодерне произведение, что я читал. В работу с читателем включено всё: форма, содержание, стиль, подача мыслей и личность автора. И это помимо прекрасной начинки. Но самое забавное в ней то, что если ты высказываешься по поводу этой книги, ты сам становишься её а) автором; б) героем; в) подопытным одновременно. Любой комментарий можно подставить в сам «Бесконечный тупик», и книга от этого только выиграет. Что же, я не буду бороться с неизбежностью и стараться вывернуться — не моих литературных способностей дело. Так что я просто постараюсь написать это примечание [1] получше.

Дмитрий Евгеньевич очень почитается в рядах правых, консервативных, националистических и т.д. движений. То, что он писал в жж, является либо провокацией, либо действительно очень взвешенным мнением умного консерватора [2], либо мысленным экспериментом (что иногда равно провокации). Именно так я с ним и познакомился. Наверное, это мне во многом помогло: я уже немного раскусил его, понял, ЧТО он добивается своими постами [5] и почему он не графоман, а лишь косит под него [6].

Что бросается в глаза — так это громадное количество цитат [8]. В основном там цитируются Розанов и Набоков, как мне показалось по тексту. Но множество и других авторов. Много рассказывается о Ленине, о Достоевском, обо всей русской культуре. Вообще, про русскую культуру там очень много, почти вся книга о ней. Но интересно отношение автора к личностям, про которые он рассказывает. Мало кого он действительно уважает [11]. Розанов, Достоевский, частично Леонтьев. Набоков. Ещё несколько. А Соловьёв, Белинский и иже с ними получают от него по шапке. Это даёт Галковскому некоторую свободу действий: он не скован их авторитетами и совершенно спокойно с ними спорит. А там и экстраполирует свою свободу мнений и до споров с тем, кого уважает.

В общем и целом, читать книгу нужно. Лучше, конечно, сначала узнать об авторе, почитать его непровокационные вещи, зауважать, понять смысл его провокаций и экспериментов. А потом уже и «Бесконечный тупик» брать в руки. Иначе же может оглушить, сбить с толку [12].

------------------------------------------------------------------- [1] написать это примечание Кстати, забыл упомянуть. Особо забавны эти примечания и комментарии в том плане, что ДЕГ часто комментирует сам себя, и мы углубляемся в ветвистый мир ссылок и гиперссылок на ссылки и гиперссылки к ссылкам ссылок. Что-то подобное я видел у Хёйзинги, это объяснялось сложностью его текста. Тут же это даёт, наоборот, лёгкость [3].

[2] очень взвешенным мнением умного консерватора Забавно, что сам постмодерн, даже в такой структуре примечаний, является идеологией весьма свободной, либеральной, практически левой. Но сила текста такова, что дух побеждает материю, а содержание — форму. В отличии от всех сорокиных, ДЕГ использует постмодерн исключительно в качестве средства и никогда в качестве цели — тем и побеждает.

[3] Тут же это даёт, наоборот, лёгкость Я всегда считал, что постмодерн — это великолепный инструментарий, который позволяет вовлечь читателя в созидание и облегчить чтение текста без облегчения его в смысловом плане. До ДЕГа моим идеалом в этом плане был Умберто Эко. Но гениальный итальянец использовал его несколько иначе, не так явно, что ли. Специфика его книг не предполагает ТАКОЙ игры с читательскими мыслями. [4] У него несколько иные задачи.

[4] Специфика его книг не предполагает ТАКОЙ игры с читательскими мыслями. Кстати, если продолжать параллель: Эко при помощи постмодернистского инструментария приближает художественные произведения к философским, ДЕГ — философскую к художественным.

[5] понял, ЧТО он добивается своими постами Книга-то философская. И ДЕГа называют философом. Да и цитат, если расширить круг поиска и до историософии, можно надёргать немало. Да только система даже до Розанова не выстраивается. В чём суть? Он просто учит ДУМАТЬ [7].

[6] почему он не графоман, а лишь косит под него Громадное количество провокаций, иронии и мысленных экспериментов может неискушённого читателя повергнуть в ужас. Что такое его римская серия (в жж), как не бред сумасшедшего (начиная с определённого места)? А то, что именно мысленный эксперимент [10]. ДЕГ обладает невероятной способностью смотреть как на всё сразу, так и оградить свой взор узким тоннелем. Там он смотрел только на Европу и Рим, игнорируя всё остальное, а разбор происходил исключительно с позиций философии и логики, без остальных наук. Если это понимать, то разбор гениальный.

[7] Он просто учит ДУМАТЬ Хотя, конечно, вряд ли он прямо-таки УЧИТ. ДЕГ, да, личность специфическая, но в учители всего мира никогда не набивался. Однако как минимум демонстрирует он уж точно. Если написан какой-нибудь бред, или что-то неприятное, то стоит спросить себя: а что же тут такого использовал писатель, чтобы такое получилось? Иногда может показаться, что он ненавидит русских и русскую культуру (а потом показаться, что любит — а он любит). Нет же. ДЕГ просто написал это с позиции абсолютной самокритики. Или абсолютного отсутствие жалости к себе. Или…

[8] громадное количество цитат Выложил я в твиттер фотографию одного короткого примечания с подписью «угадайте автора по капслоку». Мне был ответ: «Розанов, примечание, капслок. Бинго». А ведь и правда: «Бесконечный тупик» — это закапслоченное примечание к Розанову [9].

[9] «Бесконечный тупик» — это закапслоченное примечание к Розанову Одни из лучших примечаний, самых красивых — это где ДЕГ вот так же вот пишет ничего не значащую, на первый взгляд, фразу, которая просто красива. На первый взгляд. А на последующие видно, что это намёк на обрывок мысли. Вместо красивой фразы можно было поставить многоточие, мол, думай сам. А я бы поленился. А тут меня провоцируют «пустышкой». И я думаю.

[10] А то, что именно мысленный эксперимент Вообще, конечно, самый главный плюс в этих провокациях. Даже если ДЕГ не разбирается в предмете, он сможет поставить вопрос так, что ты будешь спровоцирован разобраться, тебе это захочется. Начнёшь думать. Вовлечёшься в этот мир. А когда ДЕГ знает — он пишет спокойно, излагая факты. А большего и не надо.

[11] Мало кого он действительно уважает Или же заставляет нас спросить себя, за что следует их уважать и любить? А сам снимает их с пьедестала, чтобы можно было себе этот вопрос задать спокойно? А?

[12] Иначе же может оглушить, сбить с толку Понял ли я всё то, что там было? Может быть, это всё же гениальный в своей надутости мыльный пузырь с прекрасным языком? Вряд ли. Ошибся ли я в этой рецензии, сказал ли что-нибудь, что автор наверняка не подразумевал, выставил ли я его более умным, чем он есть? [13] Вполне может быть.

[13] выставил ли я его более умным, чем он есть? Вообще, Томас Манн говорил, что написанная книга отдаётся на суд и на понимание людям, автор над ней не властен. Так что может быть лучше книги умного автора, которую можно воспринять как ещё более умную? Читателю же от этого лучше! Видеть большее там, где и так много, учиться этому — ползено. Позорно видеть что-то в пустышке. Но это явно иной случай.

Это легко можно вспомнить или представить, если в реальной жизни такого опыта не было: вам ещё немного лет, заря отрочества и вы сидите за праздничным столом с взрослыми. Первая радость, что вы с ними за одним столом уже прошла, это не первый такой опыт.

И как-то так вышло, что сидите вы рядом с родственником, который не умеет пить. Допустим, это дядя. Умеренно культурный, даже почти не злой. Но где-то внутри него плещется сколько-то сотен грамм водки. Поэтому дядя говорит без остановки про всё подряд. Перескакивая с темы на тему, местами ноет, местами блещет ярким (нет) личным опытом. И голова его наклонена к вам и говорит он именно с вами, а не в пустоту.

Грузит, короче. Почти как Соловьев (который "журналист" и ведущий) в своих передачах. Вот уже несколько часов подряд.

Его уже несколько раз одергивали ("отстань от ребенка"), на пару минут он замолкал, а потом начинал грузить дальше. А вы лишь киваете, поддакиваете и говорите "нет, все хорошо, мне интересно" когда менее пьяная родня старается его заткнуть. Застолье кончается, люди расходятся, пьяного уводят под ручки. Лёжа в кровати (руки пахнут лимоном, потому что помогли маме вымыть башни грязной посуды), вы окончательно убедились в том, что взрослые - ужасно неинтересные люди. А пьяные взрослые скучны до боли в зубах.

Это краткое описание опыта чтения "Бесконечного тупика" Дмитрия Галковского и чувства, которое вы испытываете, когда это заканчивается. Вы сталкиваетесь с настоящим или тщательно выписанным чужим неврозом. Подлинность или искусственность этого невроза ни на что не влияет, к сожалению.

Мне очень интересен Юнг. Его произведения действуют на меня как наркотик. Конечно, он ущербен, как только может быть ущербен швейцарский немец. Но именно через трещину этой ущербности просвечивает бессознательное, тайна.

У нас есть три текста. Две статьи: "Закруглённый мир" и "Бесконечный тупик". Вторую статью дополняют третья, самая объёмная, часть книги - 949 примечаний. Разумеется, обе статьи не более чем обманки, формальный повод для разговора. В их центре - фигура философа Василия Розанова и обстоятельства вокруг неё.

Всё, что касается Розанова в "Бесконечному тупике" - это рассказ о любимой вайфу. Остальные вайфу, как мы понимаем, мусор. Из литераторов достается Гоголю, а из философов - Соловьёву. Соловьёва, в свою очередь, Галковский без конца сопоставляет с Чернышевским и его портретом в "Даре" Набокова. И сам же любезно указывает нам, что один из пародийных слоев "Бесконечного тупика" - любящая пародия на "Дар".

С таким тщанием и обстоятельностью Галковский выписывает Розанова и то, что касается его мысли, что кажется, будто не было на русской земле иного философа, кроме Розанова. А Галковский - пророк его. А на деле, он выдумывает пространство чистой фантазии, которое подстраивается под картинку идеальных отношений со своей вайфу. Говорят, в своё время Галковский завёл ЖЖ, чтобы найти себе жену. Уверен, что до этого он спал с ростовой подушкой дакимакурой, на которой был принт Василия Розанова. Обнимал её во сне, шептал нежности габардиновой наволочке и целовал по утрам.

Русский быт – всегда неустроен. И сколько житейских смешных неприятностей складывается постепенно в человеческое одиночество, в тоску, в бессонные ночи, злобу. И никому не помочь, никому не утешить. Розанов вот утешает.

Если же такая аналогия вас не устраивает, термин "вайфу" можно заменить на учителя. Где-то на том уровне, каков Сократ учитель всех философов. Как это обычно и бывает, в рассказе об идеале проглядывают собственные неврозы и подготавливаются оборонные сооружения от критики. Портрет Розанова и его мысли, как они представлены в "Бесконечном тупике" - это слепок, идеальный вариант как самой книги "Бесконечный тупик", так и самого Галковского. Здесь стоит оговориться, что под Галковским подразумеваю фигуру автора и его альтер-эго в книге. А не живого человека, с которым не знаком. И не могу никак комментировать его психическое благополучие.

Кстати, альтер-эго Галковского в тексте "Бесконечного тупика", которое появляется в примечаниях, зовётся Одиноков. Чувствуете? Запахло безвкусицей.

Чтобы быть честным, здесь нужно сделать ещё одного необходимое уточнение. "Бесконечный тупик" - не роман, не публицистика и не философский трактат. Это аналог постов из Facebook или LiveJournal, только написанный в конце 80-х. Да, это блог в формате книги задолго до того, как это стало мейнстримом. Гипертекст (примечания), фрагментарность (от нескольких строк до нескольких страниц может занять каждое примечание), а в конце указатель имён и дат как облако тэгов.

Если угодно, Галковский - блеск и нищета человека эпохи интернета до самого интернета. Блоггерство и унылый троллинг. И нас ждёт полный набор того, чего мы можем ожидать от блога в книге: трогательные рассказы о детстве, жалобы на жизнь и собственную непривлекательность, рассуждения о философии, судьбах России и "русских", актуальная (для 80-х) повестка дня. С иронией, сарказмом и шуточками, которые почти так же бесконечны, как сам тупик, а также любовь к Розанову.

Замутив с самого начала ложью родник античного мышления, русские как бы сказали: «Хотим быть евреями. Хотим убить царя и продать Россию».

Натурфилософские и естественнонаучные комментарии можно пропустить без потери смысла. Тем самым мы выиграем у книги немного времени нашей единственной жизни. Примечания, которые касаются философии, можно прочитать со слезами на глазах. Про любовь к Розанову всё понятно, а непрестанные нападки на других мыслителей довольно быстро начинают вызывать мигрень. Как некоторые представителя старшего поколения имели привычку ругаться с выпусками новостей по телевизору ("ну чё ты врёшь то!"), Галковский имеет привычку ругаться на тома серии "Философское наследие".

Мудаками оказываются все от Гегеля до Бердяева. Шестов тоже дурачок. Соловьёв и вовсе невыносимый мудак. И с каждым новым примечанием Галковский добавляет новую грань идиотизма всем тем, кого он не любит. Иногда даже противоречащую тем граням, которые указывал раньше.

Но русской штунды, «рационального православия» не получилось и получиться не могло. Это было ясно уже по биографии Белинского, этого вечно пьяного ничтожества, который, черпая сведения о мировой философии из застольных бесед с «ребятами», вышел однажды «облегчиться» на улицу и стал орать на Гегеля.

Портретный ряд работает так, как нам доходчиво показал Сорокин в "Голубом сале". Берётся набор величин, которые являют собой культурный капитал эпохи или лично автора. Эти фигуры располагаются на знаковой доске. А дальше вы можете делать с ними что хотите. Фигуры не имеют за собой ничего, не имеют никакого означаемого. Они только знаки, и их значение определяется положением в сетке и отношениями с другими знаками. Мультивселенная Марвел, где каждому из героев можно заново прописать характер и историю происхождения.

Все они просто игрушки. Как и история России игрушка. Вообще всё, чего может коснуться автор, становится игрушкой в бесконечных забавах, которыми забавляет себя Галковский. Невротическая манера всё и вся подбирать под себя: любой сор, чужие книги и цитаты. Потом они обволакиваются мыслями и ассоциациями автора в бессмертном жанре "Я и Борхес".

"Бесконечный тупик" с ужимками, увёртками и юродствами, помимо всего прочего, ещё и имитирует исповедь. В свою очередь, автор понимает, что мы понимаем, что это имитация. А интересность книги определяется тем, насколько вам интересен Галковский. Очевидно, что самое грустное в этой ситуации - нужно прочитать книгу, чтобы понять, интересен ли вам Галковский. Либо посмотреть его ютуб-канал.

Ребёнок, взрослый и родитель. Прямо как у Бёрна. Мы попадаем в игру, развязанную ребёнком. Где заранее известно, что всё понарошку. И играть никто не хочет. Такая ролевая игра подуставшей друг от друга пары и понятно чем это закончится. Галковский в этой паре - инициатор игры. Весело только ему, но не вам. То, что пронизывает весь текст, это "приколы". И их много. Термин подобран, по возможности, точно. Всё остроумие Галковского сводится к тому, что называется "прикол". Со всей его ветхостью, плоскостью и унынием.

Были в России демагогические брошюры, были справочники и энциклопедии, были «романы» и «поэмы», а живого простого человеческого слова не было (редчайшее исключение – несколько старцев).

Еще русские церкви эротичны. Не знаю, заметил ли кто-нибудь, но верхняя, устремленная в небо часть церкви весьма двусмысленна, по крайней мере более двусмысленна, чем египетские обелиски.

Психоанализ – это нечто вроде выведения процесса мышления из процесса пищеварения. Связь-то между желудком и мозгом есть, но она настолько опосредованна, что на самом деле ее нет.

К сожалению, Галковский не улавливают одну важную штуку: игра не может быть бесконечной. Надоедает думать где эпатаж, а где всерьёз. Где игра, а где откровенные мысли. Кстати, никогда не называй то, что делаешь провокацией, если действительно хочешь спровоцировать.

Пройдя сквозь поток воспоминаний, цитат, провокаций и псевдопровокаций, страницы с 300-ой наблюдаешь за дальнейшим текстом этим с мягкой улыбкой взрослого, который смотрит на игры дидятки: "Да, Димочка, мы тааааак шокированы. Тааааак возмущены и таааак растроганы. Играй только потише, папа ломает себе коленные чашечки молотком, потому что это, очевидно, более интересно чем наблюдать за твоими играми".

Уже было отмечено, что у этого гипертекста есть центр - авторское паучье эго, которое старательно набрасывается паутину всюду, куда может добраться. Мир организуется вокруг него через язык и таинственную способность языка творить действительность. А этого акта творения есть маскировка, имя которой случайность (см. фантазию о крови на пиджаке и сюжет "Чёрного монаха" Чехова). Такая вот насмешка (очередная) над случайностью.

Поэтому в одном из последних примечаний нас ожидает последняя насмешка - подборка рецензий на "Бесконечный тупик", которые сконструировал сам Галковский. Угадав весь спектр эмоций, претензий и возможных похвал своей книге. Вот это достаточно забавно. И выглядит как приятный сюрприз для тех, кто таки добрался до последних страниц книги. С другой стороны, получается так, что нельзя даже самостоятельно подумать над книгой. Поскольку всё уже заранее подумал Галковский. Подготовил все защитные сооружения, заранее сам себя обругал и похвалил. Идеальный мир, в котором Галковский себя замкнул, так и не разомкнётся навстречу читателю.

Не верьте русскому, который признается вам в своей любви к серым и черным томам «Философского Наследия». На самом деле он их или вообще не читал, или читал со скрежетом зубовным.

Для того чтобы написать адекватную (в моем представлении) рецензию на «Бесконечный тупик», нужно совершить невозможное: забыть о форме романа и сосредоточиться на его содержании. Однако отказаться от классической формулы «здесь форма есть содержание и содержание – форма» крайне сложно, поэтому не удивительно, что в большинстве отзывов и статей о романе описание «жанровой модели» «Бесконечного тупика», т.е. КАК написано, подменяет собой осмысление того, ЧТО написано. Читатели и критики словно загипнотизированы авторским комментарием: «Моя книга на самом деле называется «Примечания к «Бесконечному тупику» и состоит из 949 «примечаний» к небольшому первоначальному тексту… Каждое из 949 «примечаний» книги представляет собой достаточно законченное размышление по тому или иному поводу. Размер «примечаний» колеблется от афоризма до небольшой статьи. Вместе с тем «Бесконечный тупик» является все же не сборником, а цельным произведением с определенным сюжетом и смысловой последовательностью». Казалось бы, в 1997 году нет необходимости указывать читателю, уже знакомому с необычными художественными структурами («Игра в классики», например), на целостность литературного произведения, основанного по принципу гипертекста. Но автор делает такое уточнение. И никто его не оспаривает. Почему? Ведь даже если писатель определил своё произведение как «гипертекст в самом прямом и точном смысле этого слова», это не означает, что он создал именно то, что думает?

А очень бы хотелось прочитать анализ романа «по существу». Боюсь, правда, что объем такого исследования может превысить все «допустимые» рамки. И затянуться на всю жизнь исследователя. Поэтому я ограничусь музыкальной ассоциацией (и снова - по форме). «Бесконечный тупик», по-моему, это литературная версия «Болеро» Равеля. Две основные темы - Розанов и Одиноков - и ритмическое кружение вокруг них; волнообразный рисунок текста, когда в «сюжет» постепенно вовлекаются новые герои, события, идеи; схематическое построение романа; гипнотический суггестивный эффект и схожая реакция публики: «пренебрежение снобов, восхищение профанов». Что такое «Бесконечный тупик»? Огромное по масштабу и открывающейся перспективе литературное высказывание... длиной в 949 примечаний.