"Безумный день, или Женитьба Фигаро" на сцене МХАТ

Репетиция картины «Суд»:

«Я не чувствую в народе отдельных групп и столкновения их интересов в ходе заседания суда, — записал Горчаков слова К.С. — Встаньте, группа приверженцев Бартоло и Марселины. Как никого? А кто за Фигаро? Все?! Это неверно и прямолинейно. Уйдите все за сцену. Борис Ильич, разделите народ на следующие группы: первая группа — наиболее солидные и пожилые граждане. Они привыкли к таким заседаниям, это опора графа. Им даже судебный пристав забронировал лучшие места — передние и ближайшие к графу скамьи. К следующему разу пусть каждый из них напишет и подаст мне свою биографию. Вторая группа — дворня, наиболее приближённые к замку люди: конюхи, лакеи, повара и поварихи, судомойки и их родственники. Будет побеждать управляющий замком — Фигаро, они за него будут, граф победит — все изменят Фигаро. Они не имеют своей точки зрения — «куда ветер подует». Они сидят сразу же за «именитыми» — трактирщиками, лавочниками, мелкими фермерами. Биографии их тоже завтра представить мне. Третья группа — батраки, землепашцы, пастухи, поселяне, живущие своим трудом, трудом своих рук. Наибольшая группа. Рыбаки, мелкие ремесленники. Они за истину, за справедливость. Четвёртая группа — молодёжь, «галёрка». Они все за Фигаро и Сюзанну. Они ещё не знают, может быть, до конца, что есть истина: каков должен быть общественный порядок и кто его враги, но чутьём, здоровым инстинктом они, конечно, все за Сюзанну и Фигаро, да ещё роман налицо: кто-то мешает влюблённым и т.д. Повод для бунтарства молодёжи достаточный! Пятая группа — обязательная во всех случаях жизни. При всех собраниях, при всех заседаниях. Это опоздавшие из всех остальных групп. Опоздавшие — это сама жизнь. Если их не будет, это будет только театр — все сотрудники ввалились и пошла массовка…»

Завершая в сезоне 1925/1926 года постановку спектакля «Горячее сердце», Станиславский одновременно часто выступал на сцене МХАТ в качестве актёра, исполняя ряд главных ролей основного репертуара. Его неистощимой творческой энергии хватало также и на то, чтобы параллельно ставить в МХАТ «Женитьбу Фигаро», спектакли «Продавцы славы», «Николай I и декабристы», инсценировку романа «Белая гвардия» Булгакова («Дни Турбиных»), а в Оперной студии Большого театра вести практические занятия с певцами по изучению системы и готовить оперу «Царская невеста».
/…/
Ещё не закончив постановку «Женитьбы Фигаро», он уже начал режиссёрскую разработку постановочного замысла «Отелло» Шекспира и стал готовиться к выпуску инсценированной повести Вс. Иванова «Бронепоезд 14-69». Одновременно Станиславский много сил продолжал отдавать репетициям в Оперной студии. Кроме всего этого, он ещё писал свой новый труд «Работа актёра над собой»…

Тем временем Станиславский продолжал вести упорную работу с актёрами. Много внимания уделял он развитию у каждого актёра и каждой актрисы импровизационных сценических способностей. Для этого он учил их создавать собственные импровизированные этюды, содержанием которых служили тематические мотивы из «Женитьбы Фигаро». Актёры не должны были повторять отдельные моменты развития драматургического действия пьесы, но учились вводить в свои этюды новые предлагаемые обстоятельства /…/ Пользование в этюдах текстом комедии полностью исключалось. Актёры должны были учиться создавать взамен текста Бомарше собственные «словесные действия». Импровизированный текст свободно рождался у актёров на основе магических «если бы» и веры в правду предлагаемых обстоятельств этюда.

В.З. Масс и К.С. Станиславский:

Первое свидание молодого, начинающего поэта с великим режиссёром произошло при весьма юмористическом стечении обстоятельств. …однажды, когда шла репетиция в зале Комической оперы, вдруг открылась дверь, вошёл дежурный курьер и таинственно объявил: «Пришёл автор «Женитьбы Фигаро»!». Станиславский насторожился. «Пригласить!» — последовало его разрешение. Курьер удаляется, а вслед за ним в дверях появилась длинная фигура Масса! Его встретил гомерический хохот всех присутствующих. Станиславский заливался пуще всех. Он снял пенсне, вытирал слёзы и просил прощения у автора, смущённого столь неожиданным приёмом.