
О драматургии и театре
Julia_cherry
- 123 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
В юности я часто чувствовала себя кем-то вроде Сэма Скромби. Только того хлебом не корми — дай об эльфах поговорить, а мне — о театре. С удовольствием возвращаюсь в те дни.
Это дисклеймер, если что: рецензия большая, с цитатами-ссылками, рассчитана исключительно на любителей театра… и это я ещё картинки туда не вставила, хотя и хотелось.
Третий звонок… занавес!
Михаил Левитин в своей книге «Чужой спектакль» писал о Терентьеве, режиссёре «из 20-х годов»:
Что вообще остаётся после того, как сошёл со сцены спектакль?.. Волшебные воспоминания о постановке пьесы Бомарше «Безумный день, или Женитьба Фигаро» на сцене МХАТ сумел сохранить в бумаге Виталий Михайлович Некрасов — актёр, режиссёр, сам работавший в Художественном театре в течение 16 лет, с 1934 года участвовавший в этом спектакле. Его монографию (это самое уместное слово здесь, я считаю) издало в 1984 году Всероссийское театральное общество. В книге 312 страниц плюс 2 щедрые вклейки (в сумме 78 страниц), содержащие фото режиссёра и его помощников, художников-постановщиков, поэта и композитора, актёров в образах персонажей пьесы, эскизы картин спектакля и костюмов действующих лиц. Сам же текст содержит подробные воспоминания о работе над спектаклем, фрагменты бесед В.М. Некрасова с большинством участников постановки, отрывки писем и даже режиссёрско-постановочную партитуру спектакля, где каждая реплика пьесы сопровождается пояснениями, что в это время делает тот или иной персонаж, что он чувствует, чего хочет, о чём думает, чего добивается…
Премьера «Женитьбы Фигаро» на сцене МХАТ состоялась 28 апреля 1927 года (кстати, а премьера в «Комеди Франсез» — 27 апреля 1784 года: ровно 143 года разницы!). Из репертуара МХАТ спектакль был исключён лишь в первой половине 50-х годов. Удивительно долгая сценическая жизнь!
На страницах книги читателю открывается вся история рождения постановки — от замысла до воплощения, от чуть небрежных набросков-рисунков самого Станиславского — к эскизам А.Я. Головина, планировкам декораций, включённых в партитуру пьесы, и фотографиям «готовых» сцен из спектакля.
Ключевой темой К.С. считал первую половину названия пьесы Бомарше: «Безумный день…». Все события действительно разворачиваются в течение одного дня в замке графа Альмавивы и в саду, окружающем замок. Был найден замечательный сценический ход: декорации отдельных картин, происходивших в замке, были выстроены по секторам сценического круга, который поворачивался, а актёры без всяких пауз переходили из одной картины в другую. Зритель словно обегал вместе с ними покои, башни и галереи замка. И совсем феерическим было последнее действие, происходившее в саду: декорации сада заполняли ВЕСЬ сценический круг, который поворачивался к зрительному залу то одной, то другой стороной, открывая всё новые и новые уголки сада, освещённые праздничными фонариками, деревья, кусты, беседки, живые изгороди…
«Женитьба Фигаро» трактовалась Станиславским, с одной стороны, как водевиль, а с другой — как революционная пьеса. Он не уставал напоминать коллегам, что это в обоих отношениях французская пьеса (да, действие происходит в Испании, но это уступка автора пьесы цензуре): и весёлая комедийная энергия, пронизывающая все повороты сюжета, и искромётные диалоги, и борьба «сюзанн» и «фигаро» из народа против «графов» — за свои права, за свою любовь и свободу.
Режиссёра совершенно не устраивали имевшиеся к тому времени переводы пьесы А.Н. Чудинова и С.Л. Бертенсона, классические и тяжеловесные. Специально для этой постановки литчастью театра был создан новый перевод: более лёгкий, динамичный, приближенный к современной русской речи и в то же время сохранявший французскую живость. Важным дополнением стали музыка Р.М. Глиэра и песни, куплеты и финальный водевиль на стихи В.З. Масса.
И вот началась работа режиссёра и актёров над спектаклем. В это время Станиславский оттачивал, проверял, всячески совершенствовал свою систему, о которой наверняка многие слышали. Мне в своё время довелось читать работы Станиславского — и «Моя жизнь в искусстве» , и «Работа актёра над собой...» — но именно в книге Некрасова ожили, получили зримое и понятное воплощение и актёрские этюды, и приближение к авторскому тексту, и такие ключевые понятия системы, как метод физического действия, сквозное действие, зерно образа, действенный анализ, сверхзадача, перевоплощение. Для великого режиссёра не существовало мелочей: даже участники массовых сцен должны были знать биографию своего персонажа, использовать на сцене текст в предлагаемых обстоятельствах, а не просто делать вид, что разговаривают.
У мхатовского спектакля «Женитьба Фигаро» были и другие задачи, кроме того, чтобы доставить удовольствие зрителю: он должен был доказать творческую состоятельность театра и объединить на сцене недавно пришедшую во МХАТ молодёжь и «стариков» — ветеранов театра.
Мне стало любопытно посмотреть, сколько же лет было участникам этого театрального события на момент начала работы над спектаклем. И вот что получилось: Станиславскому и Головину в это время было по 62 года, Глиэру — 51, Массу — 29 (с ним, кстати, комический случай произошёл), художнику-постановщику И.Я. Гремиславскому — 39, Н.П. Баталову (Фигаро) — 26 лет, О.А. Андровской (Сюзанне) — 27, Ю.А. Завадскому (Альмавиве) — 31… Но наиболее забавны два случая. Это М.М. Яншин, который в свои 23 года играл старого садовника-пьяницу Антонио (и в то же время — Лариосика в «Днях Турбиных»), и А.М. Комиссаров — единственный исполнитель роли пажа Керубино… на протяжении всех двух с половиной десятков лет существования спектакля. Перед тем, как «Женитьба Фигаро» окончательно сошла со сцены, Комисарову было за пятьдесят… Ну, и ещё знаменитая Мария Осиповна Кнебель, которая в возрасте 27 лет играла одну из старушек.
Несмотря на то, что в режиссёрском труде Станиславскому помогали Б.И. Вершилов и Е.С. Телешева, он находил время и возможность лично поработать буквально с каждым из занятых в постановке артистов, не исключая самых маленьких ролей, а его режиссёрские показы вошли в легенду. Напомню вам некоторые эпизоды из «Театрального романа» Михаила Булгакова (речь-то в нём идёт как раз о том периоде и о мучительной для автора постановке «Дней Турбиных» по роману «Белая гвардия»), а для иллюстрации приведу, пожалуй, цитату из совсем другой, тоже очень дорогой мне книги — «Страницы жизни» Алисы Георгиевны Коонен.
По книге Некрасова чувствуется, что от Станиславского все были в ужасе и восторге одновременно.
Прекрасный актёр и сильный, безмерно талантливый режиссёр-новатор, К.С. в то же время был изрядным самодуром, мало считающимся с людьми. Тяжёлое впечатление производит уничтожение им сцены, над которой весь коллектив театра работал четыре месяца, в том числе композитор и поэт (кстати: по свидетельству М.О. Кнебель, «песни из «Фигаро» распевала вся Москва!»).
Запомнилось, как Н.П. Ларин, исполнитель крошечной роли пастуха Грип-Солейля, с комическим ужасом рассказывает о своих злоключениях на репетиции. Особенно доставила одна из реплик К.С.: «Вы играете не Островского, Ларин, а Бомарше! Помните это!..»
Работа над спектаклем шла два с половиной года. Напомню: Станиславскому было уже за шестьдесят, а занят он был далеко не только этой пьесой. Разумеется, постановка стала результатом слаженного, вдохновенного, самоотверженного труда десятков людей, и всё же творцом этой маленькой и яркой вселенной был великий режиссёр.
Жаль, очень жаль, что не существует видеозаписи этого спектакля. А с другой стороны…

Репетиция картины «Суд»:
«Я не чувствую в народе отдельных групп и столкновения их интересов в ходе заседания суда, — записал Горчаков слова К.С. — Встаньте, группа приверженцев Бартоло и Марселины. Как никого? А кто за Фигаро? Все?! Это неверно и прямолинейно. Уйдите все за сцену. Борис Ильич, разделите народ на следующие группы: первая группа — наиболее солидные и пожилые граждане. Они привыкли к таким заседаниям, это опора графа. Им даже судебный пристав забронировал лучшие места — передние и ближайшие к графу скамьи. К следующему разу пусть каждый из них напишет и подаст мне свою биографию. Вторая группа — дворня, наиболее приближённые к замку люди: конюхи, лакеи, повара и поварихи, судомойки и их родственники. Будет побеждать управляющий замком — Фигаро, они за него будут, граф победит — все изменят Фигаро. Они не имеют своей точки зрения — «куда ветер подует». Они сидят сразу же за «именитыми» — трактирщиками, лавочниками, мелкими фермерами. Биографии их тоже завтра представить мне. Третья группа — батраки, землепашцы, пастухи, поселяне, живущие своим трудом, трудом своих рук. Наибольшая группа. Рыбаки, мелкие ремесленники. Они за истину, за справедливость. Четвёртая группа — молодёжь, «галёрка». Они все за Фигаро и Сюзанну. Они ещё не знают, может быть, до конца, что есть истина: каков должен быть общественный порядок и кто его враги, но чутьём, здоровым инстинктом они, конечно, все за Сюзанну и Фигаро, да ещё роман налицо: кто-то мешает влюблённым и т.д. Повод для бунтарства молодёжи достаточный! Пятая группа — обязательная во всех случаях жизни. При всех собраниях, при всех заседаниях. Это опоздавшие из всех остальных групп. Опоздавшие — это сама жизнь. Если их не будет, это будет только театр — все сотрудники ввалились и пошла массовка…»

К.С. Станиславский объясняет Нине Иосифовне Сластениной роль графини Розины:
«…Какая разница между русской и француженкой? — говорил он далее. — Если русская жена узнаёт о неверности супруга — значит немедленно страшная мигрень, нюхательные соли, съезд всех домашних — тётушек, старших сестёр… Муж соблазняет горничную! Ах, бедная девушка! Ах, барыня, я не виновата!.. И так далее, всё в этом роде. У француженки всё наоборот! Что? Изменил муж? Ну уж будет ему! Завтра я ему изменю сама!!..»

Завершая в сезоне 1925/1926 года постановку спектакля «Горячее сердце», Станиславский одновременно часто выступал на сцене МХАТ в качестве актёра, исполняя ряд главных ролей основного репертуара. Его неистощимой творческой энергии хватало также и на то, чтобы параллельно ставить в МХАТ «Женитьбу Фигаро», спектакли «Продавцы славы», «Николай I и декабристы», инсценировку романа «Белая гвардия» Булгакова («Дни Турбиных»), а в Оперной студии Большого театра вести практические занятия с певцами по изучению системы и готовить оперу «Царская невеста».
/…/
Ещё не закончив постановку «Женитьбы Фигаро», он уже начал режиссёрскую разработку постановочного замысла «Отелло» Шекспира и стал готовиться к выпуску инсценированной повести Вс. Иванова «Бронепоезд 14-69». Одновременно Станиславский много сил продолжал отдавать репетициям в Оперной студии. Кроме всего этого, он ещё писал свой новый труд «Работа актёра над собой»…