Цитаты из книги Обломов

У него был тот ум, который дается одинаково как тонко развитому, так и мужику, ум, который, не тратясь на роскошь, прямо обращается в житейскую потребность. Это больше, нежели здравый смысл, который иногда не мешает хозяину его, мысля здраво, уклоняться от здравых путей жизни.

Отбросьте же хитрость — это орудие слабости — и все ее темные, ползучие ходы и цели

И поныне русский человек среди окружающей его строгой, лишенной вымысла действительности любить верить соблазнительными сказаниями старины, и долго, может быть, еще не отрешиться ему от этой веры.

- Ах ты, боже мой! - с досадой сказал Обломов. - Ведь есть же этакие ослы, что женяться!

Гордость, человеческое достоинство, права на уважение, целость самолюбия — всё разбито вдребезги! Оборвите эти цветы с венка, которым украшен человек, и он сделается почти вещью.

Как громадна и страшна простая жизнь в наготе ее правды и как люди остаются целы после такой трескотни! А мы там, в куче, стряпаем свою жизнь и страсти, как повара — тонкие блюда!..

«У верующей души есть свое царство!Только она умеет так страдать за всё, что любит, и так любить, и так искупать свои и чужие заблуждения!»

У своевольных женщин — свои понятия о любви, о добродетели, о стыде, и они мужественно несут терния своих пороков.

Гордая воля и независимость никого не боятся и открыто идут избранным путем, презирая ложь и мышиную беготню и вынося мужественно все последствия смелых и своевольных шагов!

женщина может быть честной только случайно, когда любит, перед тем только, кого любит, и только в ту минуту, когда любит, или тогда, наконец, когда природа отказала ей в красоте, следовательно — когда нет никаких страстей, никаких соблазнов и борьбы и нет никому дела до ее правды и лжи!

Женщина не станет шутить над любовью к себе, хотя бы и не разделяла ее.

Теперь Николай Васильевич Пахотин заседает в каком-то совете раз в неделю, имеет важный чин, две звезды и томительно ожидает третьей. Это его общественное значение.

— Страстно! Страсти мешают жить. Труд — вот одно лекарство от пустоты: дело.

Здесь родились, век жили, здесь и умереть надо.

Жизнь есть жизнь, долг, обязанность, а обязанность бывает тяжела.

Другой жизни и не хотели, и не любили бы они. Им бы жаль было, если б обстоятельства внесли перемены в их быт, какие бы то ни были. Их загрызет тоска, если завтра не будет похоже на сегодня, а послезавтра на завтра.

Зачем им разнообразие, перемены, случайности, на которые напрашиваются другие? Пусть же другие и расхлебывают эту чашу, а им, обломовцам, ни до чего и дела нет. Пусть другие живут, как хотят.

Отцы и деды не глупее нас были.

Но как огорчился он, когда увидел, что надобно быть по крайней мере землятресению, чтобы не прийти здоровому чиновнику на службу, а землятресению, как на грех в Петербурге не бывает...

Чем же я виноват, что клопы на свете есть?- сказал он с наивным удивлением. - Разве я их выдумал?