– Как ваши дела? – позвонил муж.
– Нормально. Вася собирается стать десантником, – сказала я не подумав.
Муж замолчал. Он мечтает, чтобы Вася стал знаменитым журналистом, или адвокатом, или теннисистом. Мне казалось, что в этот момент он представлял Васю купающимся в фонтане в парке Горького.

Людей объединяет или общее дело, или общие пороки.

– Настю не видел?
– Видел.
– Где?
– Вчера.

Коля был эстет – пил только вино. Первую бутылку даже водой разбавлял. Потому что еще утро. Один к одному – полбокала воды на полбокала вина. А потом, часам к двум дня, у него вода заканчивалась и разбавлять было нечем, поэтому приходилось пить неразбавленным. Вот интересно – вино у него никогда не заканчивалось.

Нарисованным сердцем она хотела вернуть былую страсть своего уставшего по жизни и от жизни мужа. Нинка тогда шептала Ириной маме, что «он даже не заметил, даже не посмотрел, представляешь?».

Праздник обещал быть.

Плакать меня отучила мама. «Есть два повода для слез – когда болеет ребенок и когда умирает мать», – говорила она мне.

Нина проводила Марину Михайловну и подумала: она тоже сама виновата? Подошла и посмотрела на себя в зеркало – может, у нее тоже взгляд мутный и тяжелый. Нет, скорее затравленный. Как мама говорит? Зайцы в глазах бегают?

Ей хотелось, чтобы ему было весело и интересно. Ей хотелось, чтобы сын был не такой, как все. Она – такая, как все. Среднестатистическая. Без блеска. Так пусть хоть он будет другой. Пусть не с блеском, а хотя бы с искоркой.

С тех пор Юльку и атрофировало. Она ничего не чувствовала. Даже когда снова замуж выходила. Даже когда опять жить пыталась. Не получалось. Она не хотела ни напиваться, ни сидеть на таблетках. Ничего. Все вокруг, включая мужа, считали, что она счастливая женщина. Только немного холодная.

Насте было сильно за тридцать. Тяжелый низ и тяжелый взгляд.

Мужу я сказала, что нас не возьмут ни в одну школу, потому что у нас нет десяти тысяч евро, мы не ходим к психологу, не знаем английский, не выговариваем «регулировщик», а про человечка я вообще молчу. Вася рисует два круга и четыре палки. Еще он считает, что комар – это еда, а не насекомое. Потому что кому насекомое, а лягушкам – вполне себе еда.

– Ой, да ты жидовка, – сказал дядя Гена, засовывая деньги в бардачок.
– Не, москалькой стала, – поддержал дядя Коля.
– Да, там, в Москве, все жиды.
– Вот я и говорю, москалька.
– Не, жидовка.
– Да я местная, с Ленинградской, – не выдержала Вера.
– А, с Ленинградской, тогда ладно…

В прошлом году, когда я вернулась, муж, глядя на меня голодными, полными ужаса глазами, сказал, что он без меня жить не может. Я поверила.

– Пойду что-нибудь поищу в холодильнике, – сказал Женя.
– Ты умеешь готовить? – приятно удивилась Аня.
– Так, влегкую, – скромно сказал он.
– А я не умею.
– Должен же у тебя быть хоть один недостаток, – галантно заметил Женя, и она после этих слов хотела отдаться ему сразу.

Если хотите узнать, как выглядит мир в пять утра, заведите ребенка.

Нина опять на руках подняла себя к раковине. Умылась. Почистила зубы. Посмотрела в зеркало. Взяла тушь и накрасила ресницы. В ресницах она чувствовала себя увереннее.