Серебряное копытце. Сказы

Муренка, знай, свою песенку поет:

• Пр-равильно говоришь. Пр-равильно.

Камешки холодные, а рука, слышь-ко, горячая, как есть живая, и трясётся маленько.

Что ему, коли он всё нутро горы вызнал и сама Хозяйка ему пособляла.

Известно, какое время было, крепость. Всяко галились над человеком.

От стариков он, вишь, слыхал, что Хозяйка эта — малахитница-то — любит над человеком мудровать.

— Все люди на одну колодку. Пока в нужде да в бедности, ровно бы и ничего, а как за мое охвостье поймаются, так откуда только на их всякой погани налипнет.

Молодец, — говорит, — Степанушко. За приказчика тебя похвалила, а за это вдвое похвалю. Не обзарился ты на мои богатства, не променял свою Настеньку на каменну девку.

«А по тем покосным ложкам, где козёл скакал, люди камешки находить стали. Зелёненькие больше. Хризолитами называются. Видали?» (с.)

Совсем хорошо у них дело сперва направилось. Ну, потом свихнулось, конечно. Только это уж другой сказ будет.

– Это есть Великий Полоз. Все золото в его власти. Где он пройдет – туда оно и подбежит. А ходить он может и по земле, и под землей, как ему надо, и места может окружить, сколько хочет.

– Заметили? Тут вот и копайте! Хватит вам по сиротскому делу. Чур, не жадничайте!

Самостоятельный мужик. А вот дай ему богатство – тоже испортится.

Меньшенький-то вон тонкогубик. Как бы жадный не оказался.

Чертознаем его считали. Это больше за книжки-то.

Приказчик видит – мало от его толку, и удобрился перевести Левонтия на другую работу, – на Поскакуху отправил, на казенный прииск золотой.

Медь добывал. Так под землей все молодые годы и провел. Как червяк в земле копался.

Не любит, вишь, он, чтобы около золота обман да мошенство были, а пуще того, чтобы один человек другого утеснял. Ну, а если для себя стараются, тем ничего, поможет еще когда, вот как вам. Только вы смотрите, молчок про эти дела, а то все испортите. И о том старайтесь, чтобы золото не рвать. Не на то он вам его указал, чтобы жадничали. Слышали, что говорил-то? Это не забывайте первым делом.

И какое тут может леченье быть, коли такая ваша работа.

Это в ту пору так делывали. Изробится человек, никуда его не надо, ну, и отпустят на вольную работу.

- Ты что же, Степан Петрович, на девичью красу даром глаза пялишь? За погляд-то ведь деньги берут.