Всадник без головы

Шляпы, головы и все прочее... Шляпы не на тех головах, головы не на своих местах! Ей-богу, здесь что-то нечисто!

Затем наступила тишина, потом скрипнула отвинчиваемая пробка, и громкое бульканье возвестило, что жидкость быстро переливается из узкого горлышка фляги в горло ирландца.

Бодрость и любовь к жизни боролись со слабостью и страхом смерти.
Любовь к жизни одержала верх.

Всадник без головы помчался прямо к солнцу и вскоре скрылся из виду, словно въехал в сверкающий диск.

Ни цвета его одежды, ни масти его лошади нельзя было различить. Видны были только очертания его фигуры – черный силуэт на золотом фоне неба. Но какой стороной он к ним ни поворачивался, это было все то же необъяснимое явление–всадник без головы.

Неужели вы не ужаснулись бы, если бы увидели всадника, уверенно сидящего в седле, с ногами, вдетыми в стремена, крепко держащего в руках поводья, и на первый взгляд такого же, как сотни других, но, присмотревшись внимательней, заметили бы в нем какую-то странность и вдруг поняли бы, что у него не хватает... головы!

О Морис Джеральд, укротитель диких коней, ты покорил сердце, которое будет страдать долго и, быть может, никогда не забудет этого урока!

Ароматное утро солнечного Техаса, где царит почти непрерывная весна, жаль проводить в постели.

На техасских плантациях нет бездельников. День начинается с восходом солнца. Колокол, гонг или пастуший рожок, созывая черных невольников на работу, поднимает и рабовладельцев с их удобных постелей.

Поражение сделало его трусливым, и он хотел найти исполнителя – руку, которая нанесла бы удар за него.

Лаконичность только подчеркивала серьезность намерений оскорбленного.

В его движениях было невозмутимое спокойствие, которое едва ли можно было принять за проявление трусости...

– Да здравствует Америка для американцев и да сгинут всякие пришельцы, особенно проклятые ирландцы!

...в этих краях нет крестьян. Их нет в Соединенных Штатах, их нет и в Техасе.

Хоть я не больно догадлив, но сдается мне, что это самая настоящая ревность, которая рыщет по следам.

-Когда я видел вас на Миссисипи, я думал, что вы самое прекрасное создание на земле. А теперь я уверен, что вы самое прелестное создание не только на земле, но и в небесах!

Посмотрите выше, и вы увидите небо – полусапфировое, полубирюзовое. Днем оно совершенно чистое и безоблачное, и только золотой шар солнца сияет на нем.

С тех пор моя единственная крыша и днем и ночью – синее небо Техаса.

Это был мустанг совершенно необычайной окраски. Даже среди огромных табунов, пасущихся в прериях, где встречаются лошади самых неожиданных мастей, такая масть была редкой.

Великолепные бабочки то порхают в воздухе, широко расправив крылья, то отдыхают на цветке и тогда кажутся его лепестками. Огромные бархатистые пчелы жужжат среди цветущих кустарников, оспаривая право на сладкий сок у Колибри, которым они почти не уступают в величине.