Непримкнувший

«— Вот молодец, рядовой шахтер, а стал секретарем Московского комитета. Значит, башковитый парень. И какой простой…»

«Я по каждому вопросу подготовляю один текст речи, произношу экспромтом другой, а печатаю третий». (Вышинский)

Книга, как и большинство из произведений, посвященных времени правления товарища Сталина, не может не вызывать двояких ощущений. Это как повесть без положительных героев. Есть Сталин, который как бы не обладает поддержкой и пониманием среди остальных членов партийной стаи. Но он может и арестовывать жен своих подчиненных, занимающих ответственные посты, и спокойно смотреть на то, как кровавые НКВД-шники бросают в тюрьму его соратников… А коммунисты спокойно смотрят и продолжают сидеть с ним за одним столом и пировать. И начинаешь тогда думать о том, а правда ли все это? Помнится, при чтении книг про Молотова, про его «уникальные» дипломатические «успехи», думалось о том, откуда же товарищ Сталин «нарыл» такого «профессионала». Но, с другой стороны, как мог вести себя человек, чью жену бросили в тюрьму? В то время, как одна часть населения гнобила другую за пресловутую принадлежность или родственные связи с врагами народа, сам нарком МИД разъезжал по заграницам и подписывал всякие пакты с Риббентропами. И демонстрировал при этом по истине христианскую терпимость. «Сталин, в качестве первого подступа к тому, чтобы политически дискредитировать Молотова и свести его с политической арены, приказал арестовать его жену, старую коммунистку и государственную деятельницу П. Жемчужину. Долгие дни и ночи держали её в страшной одиночке, чтобы превратить в орудие изобличения Молотова. Вслед за тем Сталин на Пленуме ЦК без всяких оснований выразил Молотову политическое недоверие, обвинил его в «капитуляции перед американским империализмом» и предложил не вводить Молотова в состав Бюро Президиума ЦК.» А чего стоило возвышение Хрущева, которого Сталин использовал в роли шута на всех заседаниях политбюро. Этого человека, про которого невозможно читать без чувства брезгливости именно Сталин возвысил из грязи в князи. Все это больше напоминало игры в политику. Да и страна сама больше напоминала какое-то искусственное формирование, даже не имеющее своего национального гимна. Генералиссимус Сталин, позирующий везде с трубкой, оказывается даже и курил понарошку. «Я улучил подходящую минуту и сказал: — Товарищ Сталин, Вы так много курите, ведь Вам, наверное, нельзя этого? Сталин: — А вы невнимательны; я же не затягиваюсь; я просто так: пых-пых. Раньше затягивался, теперь не затягиваюсь.» Сам Шепилов, пышущий критикой в сторону товарищей по партии, которых он, впрочем, не решается назвать никчемами, или проходимцами, очень напоминает своим поведением Легасова. Того самого, который не возражал против реакторов типа РБМК, устанавливаемых на атомных станциях. И того самого, который так яростно обвинял персонал Чернобыльской АЭС, а потом покончил жизнь самоубийством… Впрочем, Шепилов не сводил счеты с жизнью. Он сочинял учебник по политэкономии, прислушиваясь к рекомендациям товарища Сталина и позволял тому по-мазохистски (то есть почти по марксистки) издеваться над самим собой. Если откинуть в сторону всю шелуху, то поведение Сталина приобретает единственное логическое объяснение: он намеренно оставлял после себя такое наследие убожеств а-ля Хрущев, чтобы люди с тоской потом вспоминали годы его правления. Быть может, в свое время, его самого насильно заставили возглавить псевдогосударственное образование СССР? И все его действия на посту руководителя имели своей целью лишь месть тем людям, которые привели его к власти? Те эксперименты, от которые страна страдала во время правления Хрущева, начинались еще при Сталине. Это он позволял проводить эксперименты по скрещиванию бизонов и зубров, с целью выведения новой породы овец. В то время, как всю страну потрясали пертурбации и охота за троцкистами, Сталин своим указом назначает Хрущева секретарем московского ЦК. «Правда, при избрании Хрущева московским секретарем вскрылось одно непредвиденное обстоятельство: оказалось, что в период своей работы на Украине Хрущев одно время принадлежал к троцкистской оппозиции и был активным троцкистом.» Сталин верил (вот же наивный), что «он проявленным «великодушием» в лице Хрущева приобрел на всю жизнь наиболее преданного, послушного и неистового приверженца, не останавливавшегося ради угождения Сталину ни перед какими препятствиями и жертвами.» Все знали, что Хрущев не был никогда шахтером, но, тем не менее, с умилением взирали за его продвижением по карьерной лестнице. «Но в глубине души нет-нет да и всплывали недоуменные и тревожные вопросы: что же происходит? Ведь во главе столичной организации всегда стояли старые большевики, соратники Ленина, даровитые публицисты, трибуны революции. Куда девались эти люди? Неужели всем им выражено политическое недоверие?» Пока все гонялись за пресловутыми шпионами, в Московском ЦК заправлял Хрущев, человек без внятной биографии, не умеющий писать и читающий на уровне ученика второго класса. «Через несколько лет секретарь ячейки Хрущев считался уже окончившим рабфак, но знаний ему это не прибавило. В частности, и на рабфаке он не научился писать, и с большим трудом мог вывести каракулями лишь отдельные слова.» Единственную вещь, которую Хрущев делал относительно хорошо, это утверждение культа Сталина. С другой стороны и сам Сталин вел дела таким образом, чтобы у работавших с ним людей подтачивалось здоровье. «Сталин и после войны сохранил режим работы, сложившийся в военные годы. Вставал в 6—7 часов вечера. Заседания и беседы назначались на ещё более поздние часы. И работа шла до утра. Под это вынуждены были подстраиваться Совет Министров, аппарат ЦК, министерства и все центральные учреждения. Работа шла на износ. Инфаркты, инсульты и смерти сыпались всюду.» В стране царило фарисейство и отсутствовала напрочь логика. Достоевского считали предателем идей революции, но печатали огромными тиражами. Социал-демократов Сталин мог огульно причислить к фашистам, но сам позволял себе подписывать с нацистами договора. Коммунистов Югославии называли палачами и диктаторами, а потом недоумевали, почему с Югославией не налаживаются хорошие дипломатические отношения. Критиковали загнивающую музыку империалистов, но во главе Музпросвета ставили явных сторонников западной культуры, которые вводили в обиход принципы «музыки уродливой, фальшивой, основанной на атональностях, диссонансах, дисгармонии, на сумбурных, невропатических сочетаниях звуков, превращавших музыку в какофонию для удовлетворения извращенных вкусов эстетствующих индивидуалистов». Заседания по изучению и рассмотрению премий за научно-технические достижения проводились по 5-6 часов, словно специально для того, чтобы не было никаких достижений. Уничтожалось сельское хозяйство, а потом платили миллионы рублей золотом для закупки в Америке гибридных семян кукурузы. Отлучили от науки Грегора Менделя и его последователей и расходовали огромные валютные фонды для закупки чистопородного скота, выведенного на основе законов наследования признаков, открытых Менделем. Прикрываясь «теорией» Лысенко, уничтожили посевы пшеницы, гречки, ржи и клевера. Словно издеваясь над культурой большевиков, Сталин настаивал на присуждении первых премий бездарным произведениям, а потом сам же подтрунивал и смеялся над ними, читая хвалебные реляции в газете «Правда», которую и курировал Шепилов. «И вот уже после смерти Жданова на заседании Политбюро 26 марта 1949 года рассматриваются предложения Комитета по Сталинским премиям насчет полотна Герасимова «И.В. Сталин у гроба А.А. Жданова» и портрета В.М. Молотова.» Сталин настаивал на том, чтобы советский кинематограф выпускал в год лишь 4-5 художественных фильмов, но в то же время утверждал, что «от кино можно было бы получать 2 миллиарда чистой прибыли.» Всех обиженных Сталиным потом подобрал в свою команду Хрущев. Да и сам Хрущев подбирал себе «верных» людей по принципу товарища Сталина. «Он брал провалившегося, дискредитировавшего себя работника, назначал его на самый высокий пост, награждал его всякими званиями и делал из него самого преданного и покорного ему человека.» А Жуков по такому же принципу наполнял бездарностями ряды командиров Советской Армии. Хрущев продолжал дело, начатое Сталиным. А Брежнев перехватил эстафетную палочку у Хрущева. Все это сильно напоминает пресловутую сказку про репку. Роль репки играла страна Советов. «Советский Союз из страны, экспортирующей хлеб, превратился в страну, ввозящую хлеб. Ежегодно многие тонны чистого золота из золотых запасов, накопленных десятилетиями, выбрасывались на мировые рынки, чтобы расплатиться за поставки крупных партий зерна, закупаемых в Канаде, Австралии, Соединенных Штатах, и муки — в Западной Германии. Зерно занимали в долг у Румынии. Газета «Нью-Йорк таймс» 27 ноября 1967 г. отмечала, что в эру Хрущева СССР продавал на мировых рынках золота на 200—500 миллионов долларов в год. В города за хлебом направлялись миллионы людей и из деревни. Во многих городах и районах введено было закрытое рационирование продуктов: прикрепление близживущих к хлебным магазинам, составление списков потребителей, выдача карточек и т.д.» Последним звеном в цепочке правителей, которые пытались оторвать страну от своих корней, оказался Горбачев аки «мышка», хотя ему больше подошел бы образ крысы. Проект под названием «СССР» был успешно окончен и сдан в архив. А товарищ Шепилов, естественно, писал в газете «Правда» только «правду». «Поэтому, будучи главным редактором «Правды», я со всей обстоятельностью освещал и популяризировал на страницах газеты все решения партии по вопросам сельского хозяйства, в том числе и об освоении целины.» Хотя, настоящую правду знал товарищ Черчилль, который сказал: «— Надо быть очень талантливым человеком, чтобы суметь оставить Россию без хлеба.» Аминь!