Аввакум

Хороший будет дипломат, скрытен, основателен, красив.

Послушание воле духовного начальника есть служение Богу.

Рот у Марыси был большой, но не для того, чтобы испортить девичью красу. Зубы как жемчужные орешки, один к одному, в глазах золотой рай.

Одно блюдо следовало за другим: иерусалимские свечи, миро, ладан, благовонное иерусалимское мыло, пальмовая ветвь, ангорские шерстяные материи, дорогие платки, шитые золотом…
О ладане, манне и фисташках Алексей Михайлович спросил Макария. Фисташки понюхал.
– Какая это благословенная страна Антиохия, что растут в ней подобные плоды!

От чужого человека не требуют желанного. С чужого спрос иной, на чужого сердиться нехорошо.

Всякий умный раскрытый секрет поспешит поменять на иной секрет.

Посол – раб этикета и наказа, что ему написали в стольном городе, то и говори, хоть знаешь, что все это заведомая глупость, защищай ту глупость, под кнутом и с креста, ибо ты посол – уста твоего государя.

Невесел пир, когда за столом, перебивая запахи пищи, пахнет больным человеком.

Как жизнь не ведает своего конца, так и могущество не умеет остановить своего краха.

Молчание и терпение палачей ожесточают, а нытье хоть и рассердит, да не озлит.

Глупости ... говорят о людях много больше, чем их умности.

Истина на всех одна, неделима. Об истине ведают, да знать ее не хотят.

Война ... – это пес, пожирающий людей и хлеб их, но более всего пожирающий деньги.

У нас всегда так! Кого побьем, того пуще себя и пожалеем!

Изменник страшен, когда за спиной стоит, в стане врага от него вреда меньше.

Нет большей радости, чем быть здравым и вместе с родными людьми…

Злоба – работница стоухая, стоглазая. Сна не знает, устали не ведает. Ей хоть потоп, хоть пожар – не оставит своего дела. Да не то страшно! Страшно, что ей, тихоне, ничто человеческое не чуждо. В горе – горюет, в радости – радуется, а ножик-то наготове. И ведь как памятлива!