- Мыслимо ли, чтобы человек мог курить так долго, как я, и не понять, что полная система правил обращения с женщинами лежит на дне этого портсигара? Вы выбираете сигару, пробуете её и она вам не нравится. Что вы с нею делаете? Выбрасываете и берете новую. Теперь смотрите, что происходит с женщинами. Вы выбираете женщину, пробуете её и она разбивает вам сердце. Глупец, учись у своего портсигара. Выбрось её и попробуй новую.

• У меня довольно часто возникало желание испытать вашу философию. Но закон, настаивает на том, чтобы вы однажды выбрав сигару, выкуривали её до конца.

Мужчины (как существа высшие) должны стараться улучшать женщин, где только это возможно. Когда женщина хочет, чтобы я что-то сделал, я всегда требую объяснений. Чем чаще вы будете заставлять их ломать голову, выискивая объяснения, тем более покладистыми они будут в жизни. Не их вина, что они (несчастные существа!) сначала действуют, а потом думают. Виноваты те дураки, которые потакают им.

У меня очень строгие принципы отношений с противоположным полом, но как-то получается, что, когда я сталкиваюсь с женщинами лицом к лицу, у меня, должен признать, не получается применять эти принципы.

Мы живем в жалком мире, — философски произнес сержант. — Человеческая жизнь, мистер Беттередж, является своего рода мишенью. Несчастья всегда метят в нее и неизменно попадают в яблочко.

Если врачам известна такая болезнь, как сыскная лихорадка, то эта хворь начала стремительно охватывать вашего покорного слугу.

Однако обе двадцатилетние мисс Эйблуайт были достаточно веселы, что более чем уравновешивало общее настроение. Они были почти одного роста с братом, румяные, светловолосые дородные, пышущие здоровьем девицы, что называется, кровь с молоком. Ноги бедных лошадей дрожали под их весом, и, когда они, не дожидаясь помощи, выпрыгнули из седел, клянусь, они подскочили, как будто были сделаны из индийской резины.

- Как вы себя чувствуете сегодня, Беттередж?

• Очень нехорошо, сэр.
• С сожалением слышу это. На что вы жалуетесь?
• На новую болезнь, мистер Фрэнклин, моего собственного изобретения. Не хотелось бы вас пугать, но и вы, вероятно, заразитесь этой болезнью нынешним же утром.
• Черт возьми!
• Чувствуете ли вы неприятный жар в желудке, сэр, и прескверное колотье на вашей макушке? А! Нет еще! Ну, так это случится с вами в Коббс-Голле, мистер Фрэнклин. Я называю это сыскной лихорадкой, и заразился я ею впервые в обществе сыщика Каффа.
• Ну, ну! А вылечитесь вы, наверное, когда я распечатаю письмо Розанны Спирман. Пойдем же и получим его.

Вот почему стряпчий думает, что мы все должны написать историю Лунного камня поочередно, — насколько простирается наша личная осведомленность, и не более. Мы должны начать с того, каким образом алмаз попал в руки моего дяди Гернкастля, когда он служил в Индии пятьдесят лет тому назад. Такой предварительный рассказ уже имеется — это старая фамильная рукопись, в которой очевидец излагает все существенные подробности. Потом следует рассказать, каким образом алмаз попал в дом моей тетки в Йоркшире два года назад и как он исчез через двенадцать часов после этого. Никто не знает лучше вас, Беттередж, что произошло в то время в доме. Следовательно, вы и должны взять перо в руки и начать рассказ.

— Сэр Джон, — сказала она, — я не могу обойтись без Габриэля Беттереджа.

— Миледи, — отвечал сэр Джон, — я также не могу без него обойтись.

Таким образом он поступал с нею всегда, — так именно я и попал к нему в услужение. Мне было все равно, куда ни ехать, только бы но расставаться с моей госпожой. ... ..... В понедельник, если не ошибаюсь, госпожа говорит мужу:

• Сэр Джон, твой управляющий глупый старик. Дай ему хорошую пенсию и вместо него назначь Габриэля Беттереджа.

  Во вторник сэр Джон отвечает ей:

  — Миледи, управляющий получил хорошую пенсию, а Габриэль Беттередж получил его место.

  Вы слышали много раз о супругах, живущих несчастливо. Вот пример, совершенно противоположный. Пусть он будет предостережением для некоторых и поощрением для других.