Нуар

Вторая Мировая война держит мир в железном кулаке. Даже в тихой гавани Эль-Джадиры не укрыться от огня, смыкающего кольцо. Родион Гравицкий, в прошлом — белогвардейский штабс-капитан, слишком хорошо помнит Первую Мировую, чтобы ждать милосердия от Второй. Предательство, интриги разведок, безумие снов, любовь, переплавленная в ненависть — и наконец известие, способное превратить войну в настоящий ад. Первая Мировая, Вторая Мировая — в каком мире идут эти войны? И откуда прибыл загадочный корабль,...

Жанры

Книга из цикла

Крымский цикл / Ноосфера

Флегетон

Андрей Валентинов

4,3

(3)

Созвездье Пса

Андрей Валентинов

3,8

(46)

Сфера

Андрей Валентинов

3,9

(25)

Омега

Андрей Валентинов

3,7

(22)

Даймон

Андрей Валентинов

3,6

(19)

Капитан Филибер

Андрей Валентинов

4,3

(22)

Нуар

Андрей Валентинов

3,9

(27)

Рейтинг LiveLib

3,9

27 оценок

5
33%
4
41%
3
19%
2
4%
1
4%

Ваша оценка

Прочитали 31Хотят прочитать 48

Рецензии

Manowar76
16 марта 2020
Почему решил прочитать: альтернативная история, заявленный в названии жанр, уважаемый автор
В итоге: заново открыл для себя Валентинова. Конечно, я читал его криптоисторическую эпопею из четырёх трилогий "Око силы"; дилогию про Диомеда ; «Ангела Спартака» и всё, написанное в соавторстве с Олди. Но из цикла "Ноосфера" до этого читал только роман «Омега» , про НАТО в Крыму. А с "Аргентиной" не знаком вовсе.
Итак, "Нуар". Последний роман из цикла "Ноосфера", но вроде как вещь самостоятельная.
Поначалу кажется, что это просто исторический роман про белоэмигранта; потом решаешь, что это качественная попаданческая литература; потом в дело вступает авторский взгляд на Мультивселенную и мистика.
Первые главы действие судорожно скачет между таким количеством временных отрезков, что вникнуть в происходящее очень непросто. Потом всё немного устаканивается, начинаешь понимать, где основной сюжет, а где флэшбэки.
Два главных преимущества романа – атмосферность и невероятная проработка материала.
Характерные для жанра нуар герои – роковые женщины, продажные полицейские и злоупотребляющие табаком и спиртным герои. Правда, хочу отметить, что у Валентинова получился скорее шпионский триллер в сеттинге Второй Мировой, почти как у Семёнова , чем классический нуар. Ведь нуар это не только и не столько "Касабланка", но и истории про крутых детективов, а этого в романе нет.
Больше всего удивила и заинтересовала история партизанской Республики Веркор – потрясающий эпизод Второй Мировой и французского Сопротивления, о котором раньше, к сожалению, и не слышал. В ЖЖ очень много материалов о Веркоре и причинах поражения французских партизан. Валентинов даёт своё, изящное и остроумное объяснение: Де Голлю и остальной Европе совсем не нужна была коммунистическая просталинская республика в подбрюшье Европы. Если бы Веркор устоял, коммунистический блок не ограничился бы только Восточной Европой.
А ещё в тексте очень любопытный "культурный код". Автор для ленивых в конце романа указал источники цитат, но немного слукавил – перечисленный перечень лишь верхушка цитатного и аллюзийного айсберга. Считывать все эти отсылки непросто, но очень интересно.
Стоит уведомить, что герой романа стоит на твёрдых антисоветских позициях. По его мнению хуже Сталина и коммунистов – только Гитлер и фашисты.
Несмотря на внушительный объём и высокую плотность повествования, читается "Нуар" взахлёб.
9(ОТЛИЧНО)

Читать далее
69 понравилось
0
679
KluchKo
4 ноября 2013
«Время — кожа, а не платье»
А. Кушнер
Что за слово такое — нуар? Кто-то скажет: отрыжка Великой депрессии, игра в ганменов и детективов, бутлегеры, продажные женщины, слэнг. Кто-то копнёт глубже: цинизм это, порождённый коротким промежутком между Первой и Второй, цинизм с положительной фиксацией, Сэм Спейд из «Мальтийского сокола», Борис Виан: «…Я приду плюнуть на ваши могилы», и (речитативом):
Сан-Луи блюз - ты во мне как боль, как ожог,
Сан-Луи блюз - захлебывается рожок!
А вы сидите и слушаете,
И с меня не сводите глаз,
Вы платите деньги и слушаете,
И с меня не сводите глаз,
Вы жрете, пьете и слушаете,
И с меня не сводите глаз,
И поет мой рожок про дерево,
На котором я вздерну вас! Да-с, да-с...
Да нет, возразит кто-то. Всё это литература, настоящий нуар — в кино. Там великолепный Хамфри Богарт. Там «Касабланка» — фильм, снятый в начале сороковых, когда ещё ничего не было известно точно, когда смерть одного (а не многих тысяч) всё ещё трогала чувствительного зрителя Соединённых Штатов Америки.
Свой «Нуар» Андрей Валентинов определяет так:

«Нуар — отрицание цвета. Белого нет, есть только серый и черный. Серый вечер и черная ночь — больше в этом мире ничего не случается. Вселенная Нуар невелика, конечна и очень проста. Мужчины носят плащи и шляпы, пьют коньяк и много курят. Женщины красивы и аккуратно причесаны, они тоже курят, говорят с легкой хрипотцой в голосе — и предают при первой же возможности. В Нуаре нет высоких чувств и трепетных идеалов, в нем правят инстинкты, выгода и холодный расчет. Но победителей нет — и быть не может. Нуар — серо-черный мир неудачников, мир несбывшихся надежд и растрепанных иллюзий».

Вы скажете: но это ведь форма! Чем существенным придуманная автором Эль-Джадира, городок на южном берегу Средиземного моря, отличается от кинематографической Касабланки? Ведь пишет же автор, что в его

«…Нуаре, мире теней, где даже кровь походит на грязь, подвиги совершать некому и незачем, Нуар негероичен по определению, в нём не штурмуют Берлин и не водружают флаг над Иводзимой».
— и точно так же, как у Майкла Кёртиса:

«…В серо-чёрном мире не убивают миллионами. Смерть там по прежнему — трагедия, слово с прописной буквы»
Да, конечно. Поэтому у Валентинова:

«…Люди Нуара остаются людьми, а не статистическими единицами в военных сводках».
Ради того, чтобы люди оставались людьми, как мне кажется, историк и принуждён всякий раз возвращаться к Великой войне и к тому, что за нею последовало — точно как его персонаж Родион Гравицкий, он же Ричард Грай, он же дядюшка Рич, он же... Но нет. Интриги раскрывать авансом — последнее дело. Всё-таки «Нуар» — отчасти детектив. Скажу лишь, что все имена главного героя «говорящие». Играй! — говорит ему по-украински автор, пряча в рукаве тот факт, что слово «грай» имеет и другое значение — это крик вороньей стаи. Играй, Родион, иначе не получится вырваться из круговорота теней прошлого, и мир твой станет адом. Играй, бедный богатый дядюшка, иначе станешь рабом, чёрной тенью на палубе серого корабля с говорящим названием «Текора».
Гравицкий начинает и... выигрывает? проигрывает? сводит партию к вечному шаху?
Не знаю. Сложно играть в шахматы, когда некто сбивает с доски твои пешки бильярдным кием. Выразить отношение к возможному исходу партии тоже сложно человеку, чьи предки стреляли друг в друга под Киевом году этак в 1918 от Рождества Христова. Иногда очень сложно давать простые ответы на простые вопросы, потому что ответив, окажешься либо по ту сторону колючей проволоки, либо по эту, и мир твой станет чёрно-серым адом.
Но сказано ведь:
"Не бойтесь золы, не бойтесь хулы,
Не бойтесь пекла и ада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет:"Я знаю, как надо!"
Ад… Рай...
В мире Нуар рай — в сигаретной пачке, ад — в расстёгнутой кобуре.
Спасибо, Андрей Валентинович. Книга великолепна.
В. Ключко
Читать далее
12 понравилось
0
205
nezabudochka
12 июня 2018
То ли сон, то ли явь, то ли жизнь....
Стильный и атмосферный роман... Многоголосье знаковых событий 20в. Гремучая смесь жанров... Время и его витки, попытки изменить историю, а вместе с тем мир и человечество. Некий дурманящий бред и вместе с тем жгучая и парадоксальная реальность, сотканная из любви и предательства.
Две мировые войны. Два великих события прошлого столетия. Шпионские страсти и хладнокровный обман. Сон и явь. Много рефлексии, в которой тонешь как в трясине болота. Напрочь отсутствует ясность и четкая структура... Все на грани... Все туманно... Нуар такой нуар... Тонкая и звенящая эмоциональность.
И вместе с тем неглупая история, в которой слышится и видится протест против этих исторических событий. Не любовь к фашизму и коммунизму. Вот только изменить все это видимо неподвластно никому. Даже если ты знаешь к чему все приведет.
Читать далее
8 понравилось
0
508