
Электронная
99 ₽80 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Почему решил прочитать: альтернативная история, заявленный в названии жанр, уважаемый автор
В итоге: заново открыл для себя Валентинова. Конечно, я читал его криптоисторическую эпопею из четырёх трилогий "Око силы"; дилогию про Диомеда ; «Ангела Спартака» и всё, написанное в соавторстве с Олди. Но из цикла "Ноосфера" до этого читал только роман «Омега» , про НАТО в Крыму. А с "Аргентиной" не знаком вовсе.
Итак, "Нуар". Последний роман из цикла "Ноосфера", но вроде как вещь самостоятельная.
Поначалу кажется, что это просто исторический роман про белоэмигранта; потом решаешь, что это качественная попаданческая литература; потом в дело вступает авторский взгляд на Мультивселенную и мистика.
Первые главы действие судорожно скачет между таким количеством временных отрезков, что вникнуть в происходящее очень непросто. Потом всё немного устаканивается, начинаешь понимать, где основной сюжет, а где флэшбэки.
Два главных преимущества романа – атмосферность и невероятная проработка материала.
Характерные для жанра нуар герои – роковые женщины, продажные полицейские и злоупотребляющие табаком и спиртным герои. Правда, хочу отметить, что у Валентинова получился скорее шпионский триллер в сеттинге Второй Мировой, почти как у Семёнова , чем классический нуар. Ведь нуар это не только и не столько "Касабланка", но и истории про крутых детективов, а этого в романе нет.
Больше всего удивила и заинтересовала история партизанской Республики Веркор – потрясающий эпизод Второй Мировой и французского Сопротивления, о котором раньше, к сожалению, и не слышал. В ЖЖ очень много материалов о Веркоре и причинах поражения французских партизан. Валентинов даёт своё, изящное и остроумное объяснение: Де Голлю и остальной Европе совсем не нужна была коммунистическая просталинская республика в подбрюшье Европы. Если бы Веркор устоял, коммунистический блок не ограничился бы только Восточной Европой.
А ещё в тексте очень любопытный "культурный код". Автор для ленивых в конце романа указал источники цитат, но немного слукавил – перечисленный перечень лишь верхушка цитатного и аллюзийного айсберга. Считывать все эти отсылки непросто, но очень интересно.
Стоит уведомить, что герой романа стоит на твёрдых антисоветских позициях. По его мнению хуже Сталина и коммунистов – только Гитлер и фашисты.
Несмотря на внушительный объём и высокую плотность повествования, читается "Нуар" взахлёб.
9(ОТЛИЧНО)

«Время — кожа, а не платье»
А. Кушнер
Что за слово такое — нуар? Кто-то скажет: отрыжка Великой депрессии, игра в ганменов и детективов, бутлегеры, продажные женщины, слэнг. Кто-то копнёт глубже: цинизм это, порождённый коротким промежутком между Первой и Второй, цинизм с положительной фиксацией, Сэм Спейд из «Мальтийского сокола», Борис Виан: «…Я приду плюнуть на ваши могилы», и (речитативом):
Сан-Луи блюз - ты во мне как боль, как ожог,
Сан-Луи блюз - захлебывается рожок!
А вы сидите и слушаете,
И с меня не сводите глаз,
Вы платите деньги и слушаете,
И с меня не сводите глаз,
Вы жрете, пьете и слушаете,
И с меня не сводите глаз,
И поет мой рожок про дерево,
На котором я вздерну вас! Да-с, да-с...
Да нет, возразит кто-то. Всё это литература, настоящий нуар — в кино. Там великолепный Хамфри Богарт. Там «Касабланка» — фильм, снятый в начале сороковых, когда ещё ничего не было известно точно, когда смерть одного (а не многих тысяч) всё ещё трогала чувствительного зрителя Соединённых Штатов Америки.
Свой «Нуар» Андрей Валентинов определяет так:
Вы скажете: но это ведь форма! Чем существенным придуманная автором Эль-Джадира, городок на южном берегу Средиземного моря, отличается от кинематографической Касабланки? Ведь пишет же автор, что в его
— и точно так же, как у Майкла Кёртиса:
Да, конечно. Поэтому у Валентинова:
Ради того, чтобы люди оставались людьми, как мне кажется, историк и принуждён всякий раз возвращаться к Великой войне и к тому, что за нею последовало — точно как его персонаж Родион Гравицкий, он же Ричард Грай, он же дядюшка Рич, он же... Но нет. Интриги раскрывать авансом — последнее дело. Всё-таки «Нуар» — отчасти детектив. Скажу лишь, что все имена главного героя «говорящие». Играй! — говорит ему по-украински автор, пряча в рукаве тот факт, что слово «грай» имеет и другое значение — это крик вороньей стаи. Играй, Родион, иначе не получится вырваться из круговорота теней прошлого, и мир твой станет адом. Играй, бедный богатый дядюшка, иначе станешь рабом, чёрной тенью на палубе серого корабля с говорящим названием «Текора».
Гравицкий начинает и... выигрывает? проигрывает? сводит партию к вечному шаху?
Не знаю. Сложно играть в шахматы, когда некто сбивает с доски твои пешки бильярдным кием. Выразить отношение к возможному исходу партии тоже сложно человеку, чьи предки стреляли друг в друга под Киевом году этак в 1918 от Рождества Христова. Иногда очень сложно давать простые ответы на простые вопросы, потому что ответив, окажешься либо по ту сторону колючей проволоки, либо по эту, и мир твой станет чёрно-серым адом.
Но сказано ведь:
"Не бойтесь золы, не бойтесь хулы,
Не бойтесь пекла и ада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет:"Я знаю, как надо!"
Ад… Рай...
В мире Нуар рай — в сигаретной пачке, ад — в расстёгнутой кобуре.
Спасибо, Андрей Валентинович. Книга великолепна.
В. Ключко

Стильный и атмосферный роман... Многоголосье знаковых событий 20в. Гремучая смесь жанров... Время и его витки, попытки изменить историю, а вместе с тем мир и человечество. Некий дурманящий бред и вместе с тем жгучая и парадоксальная реальность, сотканная из любви и предательства.
Две мировые войны. Два великих события прошлого столетия. Шпионские страсти и хладнокровный обман. Сон и явь. Много рефлексии, в которой тонешь как в трясине болота. Напрочь отсутствует ясность и четкая структура... Все на грани... Все туманно... Нуар такой нуар... Тонкая и звенящая эмоциональность.
И вместе с тем неглупая история, в которой слышится и видится протест против этих исторических событий. Не любовь к фашизму и коммунизму. Вот только изменить все это видимо неподвластно никому. Даже если ты знаешь к чему все приведет.

Большевиков вы не любите, русских тоже. Вслух вы, конечно, говорите не про народ, а про режим Путина, про великодержавный шовинизм, но в душе… Ваш идеал – Российская Империя, где великороссы были только глиной. Именно они поддержали большевизм и до сих пор боготворят Сталина. Эти големы опасны для всего мира – и прежде всего для самих себя. Так чего их жалеть?

...в моем ответвлении Мультиверса проблемы совсем другие. Вам бы там не понравилось, Мод! Давно нет Совдепии, белым генералам ставят памятники, я же нахожусь даже не в России, а в другой стране, которой еще нет на карте.

– Ты сказал «серо-черный мир», Рич, – негромко проговорил Деметриос. – А каково жить в цветном?
Он тоже закурил, причем какую-то невероятную гадость. У грека нюх на скверный табак.
– Тебе бы там не понравилось. Представь себе негра – президента Северо-Американских Штатов и еврея в Елисейском дворце. А главный вопрос, занимающий умы, это права мужеложцев. Здесь лучше, Деметриос, поэтому я не спешу с отъездом…














Другие издания


