Что делать?

Прочитал роман в первую очередь для того, чтобы понять, за что царские асфальтоукладчики сломали жизнь одному из самых светлых умов XIX века. Оказалось, за дело: слишком увлёкся Николай Гаврилович идеей того, что человек заслуживает лучшего. Сама история романа удивительна: Чернышевский сидел в Петропавловской крепости, отправляя роман частями в печать. Тюремные цензоры читали, читали, ничего не вычитали, думали - очередная мелодрама. Роман опубликовали в "Современнике", и произошел взрыв: его читали гимназисты, студенты, многие-многие, затем роман запретили, его переписывали от руки - как Библию - затем его печатают за границей. Позже большевики подняли Чернышевского на щит, будто он предвещал революцию. Да нет, ни о какой революции он не мечтал. Роман о том, что каждый имеет право на счастье и полноценную жизнь, на уважение своего выбора, на личное пространство. Вот так умно Чернышевский и обрушивает замшелые крепостнические скрепы, хотя ни слог, ни сюжет высокопарностью не блещут. Роман - совершенно искренний взгляд на человека как существо творческое, самостоятельное, ещё не раскрытое. В романе много о любви и уважении, здесь своя революционность. Да, это книга-веха, книга-указатель.

Первое, что обращает на себя внимание в этой книге, - это пренебрежительное отношение автора к читателю. Чернышевский постоянно оскорбляет своего читателя, обвиняет его в дурном вкусе, иронизирует над ним. Нам дают понять, что рядовой читатель слишком неразборчив и глуп, чтобы постичь гениальность автора. Тем не менее, среди невежественной публики, есть все-таки небольшое число разумных людей, ради которых книга пишется, которые смогут ее по достоинству оценить. И, разумеется, если кто-то в чем-то не согласен со автором, это только потому, что он не входит в число избранных. Так что, дорогие читатели, если вы не хотите принадлежать к неразумной толпе, пожалуйста, обожайте Чернышевского и восхищайтесь его творчеством. Что это такое, если не дешевая манипуляция? Не знаю как вам, а мне такое обращение не по вкусу, и я не люблю, когда непонятные писатели обзывают меня плохими словами.

«Что делать» - во многих отношениях произведение сомнительное. Здесь нет интересных персонажей, увлекательного сюжета, и с точки зрения писательского мастерства все печально. Эта книга –пропаганда в чистом виде. Единственная ее цель, и автор этого не скрывает, промыть читателю голову социалистическими идеалами. Нас учат правильно жить, работать, развлекаться и создавать семьи.

Я бы сказала, что межполовым отношениям автор уделяет первостепенное внимание. На примере двух замужеств Веры Павловны он учит нас строить семейную жизнь. В этих замужествах много всего странного, но главная мысль автора в целом понятна. Не обязательно жить всю жизнь в несчастливом браке, если вам однажды не повезло в него вступить. Кроме того, оба супруга могут быть прекрасными людьми и при этом просто не подходить друг другу. Но разве из текста следует, что Вера Павловна была несчастна с Лопуховым? Автор описывает их отношения как максимально гармоничные и понимающие. Точно так же позже он описывает ее отношения с Кирсановым. Складывается впечатление, что Вера ушла от мужа только потому, что он не любил ходить с ней в оперу. Во внезапно возникшую в ней физическую страсть к Кирсанову я совсем не верю, потому что Вера за три года жизни с первым мужем даже из любопытства не подумала заняться с ним сексом. Лично у меня вся это ситуация вызывала просто недоумение, пока автор не объяснил прямым текстом, что их брак не сложился из-за разности темпераментов. Лопухов был домоседом, а Вера Павловна ярко выраженным экстравертом. Что ж, допустим это так. Но я все-таки считаю, что это несовпадение между ними должно было быть выражено художественными средствами. Нельзя просто писать, что Лопухов был сдержан, а Вера общительна. Разница между ними должна как-то проявляться в их поведении, в том, что и как они говорят.

Главный сюжетный поворот в книге – это инсценировка Лопуховым собственной смерти. (Это не спойлер, потому что автор постоянно сам себя намеренно спойлерит.) Сложно представить себе более нелепый, бессмысленный и вместе с тем жестокий поступок. Он заставляет Веру ужасно страдать (пускай и не долго), а все ради чего? Чтобы она могла вступить в новый брак. Да, в конце 19 века нельзя было при живом муже сожительствовать с другим мужчиной, такое осуждалось. Но, насколько я понимаю, героев этой книги интересовало только мнение таких же порядочных людей, как они сами. Разве друзья не поняли бы их? К тому же, Вера Павловна почему-то не боится общественного осуждения, когда идет учиться на врача... Я вижу множество несравненно более адекватных способов выйти из сложившейся ситуации. Как минимум супруги могли обсудить ее друг с другом. У нас в 21 веке порядочные люди делают именно так. Но у автора специфическое видение семейной жизни. Муж и жена не должны не ни о чем друг друга спрашивать, это вторжение в личную жизнь. При таких порядках никакой разговор не возможен. Конечно лучше передать письмо через Рахметова. Автор, конечно, предупреждает, что его герои не идеальные (он при этом, я уверена, кокетничает и все равно убежден, что мы должны восхищаться ими). Но что вообще может быть менее идеальным? Кстати говоря, обратите внимание, Лопухов, несмотря на всю свою так называемую порядочность, постоянно врет. Первой жене он говорит, что у него есть невеста. Перед второй женой изображает иностранца. Ну а самая большая его ложь – его псевдосамоубийство. И это, по мнению автора, поведение обычного порядочного человека...

Параллельно па примере мастерской Веры Павловны Чернышевский показывает нам как правильно по-социалистически может быть организован труд. Я не разделяю его взгляды, но допускаю, что на уровне отдельного предприятия социалистические порядки могут работать. В мастерскую принимаются девушки определенного характера, добросовестные, трудолюбивые. Они не станут отлынивать от работы еще и потому, что в мастерской очень хорошие условия, а, если их уволят, придется взяться за работу похуже. Возможно, для этих девушек высокая продуктивность - сама по себе награда, и никто из них не сообразит, что можно работать поменьше за те же деньги. Но, согласитесь, было бы наивно распространять подобную практику на все общество. Кроме того, даже на уровне мастерской, не совсем понятно, как все устроено. Автор подробно описывает, как работницы экономят на дождевых зонтиках, но не объясняет, например, откуда взялись средства для расширения, открытия магазина на Невском. Действительно, откуда, если все доходы в мастерских делятся поровну, и Вера получает не больше своих сотрудниц, точно так же, как и Мерцалова. Они типа скинулись или как? В книге нет готовых рецептов социалистического общества, а только абстрактные идеи, и даже социалистическую мастерскую по образцу этой книги вряд ли получится построить. В четвертом сне Веры Павловны описывается коммунистическая утопия. Но автор не поясняет нам, какими именно средствами эта утопия должна быть достигнута. Судя по всему, люди нового типа что-нибудь придумают. Все-таки книга называется «Что делать?», а не «Как делать?». Как свои идеи воплотить в жизнь, автор, по-моему, не имеет ни малейшего представления.

Коварство этой книги заключается в том, что периодически в ней высказываются совершенно адекватные мысли, с которыми, казалось бы, нельзя не согласиться. На самом деле, это хитрые ловушки, расставленные с целью обмануть и запутать нас. Например, здесь много феминизма, и мне как эмансипированной женщине такое как будто бы должно нравиться. Но почему у меня все время возникает ощущение гадливости, когда я читаю рассуждения автора о роли женщины в обществе? Потому что среди разумных мыслей то тут то там обязательно промелькнет какое-нибудь безумное утверждение. «Мечта любой женщины – быть мужчиной». «Господство насилия отнимало до сих пор у женщин стремление к развитию». «В жизни больше встречается умных женщин, чем мужчин». Автор, ты серьезно?

Напоследок, скажу пару слов о героях. Все главные положительные персонажи описаны одинаково и говорят одними и теми же словами. Автор видимо осознает в своей книге этот недостаток, поэтому заранее оправдывается перед нами. Они кажутся нам одинаковыми, говорит он, так же, как европейцу все азиаты кажутся на одно лицо. Мы якобы бы не привыкли еще к этому новому типу порядочных людей, поэтому за выраженными классовыми чертами не можем разглядеть черт индивидуальных. Звучит неубедительно. По-моему, у автора просто не хватило таланта. Даже Рахметов, который, казалось бы, задумывался яркой личностью, получился ни то ни се. Самый интересный персонаж здесь, как ни странно, это мама Веры Павловны, которая к новому типу людей не относиться.

Итого: возмутительная книга, в которой хочется оспорить буквально каждое предложение

Отличная книга. Поразила здравость рассуждений о жизни, прозрачность и сухая откровенность в изображении житейской прозы - без нарочитого омрачения тонов и без какого-либо приукрашивания. Все, как и есть в жизни. На мой взгляд, в этом автор может составить конкуренцию самому Толстому или Достоевскому. Некоторые вещи впервые я увидела столь ясно и непредвзято, но честно и открыто, освещенными. И при этом удивлялась, что никто об этом никогда не говорит, но ведь все об этом думают!
Советую всем, кто любит психологическую прозу и готов продираться сквозь чащобу занудства автора ради раскола лакомого орешка.

Что делать, но для меня этот классический роман Николая Чернышевского "о новых людях" оказался одним из самых нудных произведений на свете?! Недаром автор несколько раз прямым текстом говорит, что он не самый отменный писатель, правда, легче от этого не становится. Постоянное пережевывание одного и того же и переливание из пустого в порожнее заставляет лишь увеличивать скорость чтения, а не возбуждает желание обдумывать, в общем-то, довольно увлекательные идеи и интригующие сюжетные повороты. Любопытно взглянуть на социально-утопические воззрения, написанные в 1863 году и сравнить их с попыткой построения социалистического общества в одной отдельно взятой стране или же концепцию разумного эгоизма, которым и сейчас пользуется все большее и большее количество людей. Наконец, роль женщины в современном обществе! Однако все это философствование меркнет под бесконечными разъяснениями, как нужно и как правильно (пусть это и прямая речь героев, а не морализаторство непосредственно автора). Все эти лексические повторы ряда слов просто въедаются в сетчатку глаз. А описания уютного быта в швейной мастерской и сколько рублей можно сэкономить используя не один дешевый зонт для каждой девушки-швеи, а несколько дорогих, но общих, наверное, будут меня преследовать ближайшие несколько лет и не только когда на улице плохая погода.

Роман, который Чернышевский написал в одиночной камере Петропавловской крепости. Стал настольной книгой новых русских революционеров, которые вдохновлялись примером Рахметова. Книга в свое время культовая, полная передовых, в том числе феминистских идей.

Вера Павловна, молодая девушка из приличной семьи, отказывается от брака с офицером и выходит замуж за бежного студента медика Лопухова. Именно со сцены его самоубийства и начинается роман. Зачем же он пошел на такой шаг? Да потому что жена его, Вера Павловна, полюбила другого, его друга Кирсанова. Лопухов не хочет ей мешать (развод в те времена был невозможен) и уходит из жизни. Вера Павловна и Кирсанов женятся - это собственно завязка и основная сюжетная линия романа. Но роман не об этом, вернее его ценность не в этом, а в тех философских, революционных и феминистских идеях, которые автор сообщает нам посредством Кирсанова, его друга Рахметова и Веры Павловны. Идеи эти смелые и для 21 века, можно только предполагать, какой фурор они произвели в веке 19-м.

Достаточно сказать, что "Что делать?" Чернышевского была настольной книгой Лили и Осипа Брик - тех самых, что жили втроем с Маяковским одной семьей. Не могу сказать, что книга и сегодня актуальна, слишком уж смелые идеи у автора, но смелость Чернышевского, конечно, восхищает. Не могу оценить книгу ниже 10 - но это скорее моя дань уважения автору, чем искренний читательский восторг.

Смотреля я видео Николая Жаринова про худшую, по его мнению, книгу. И ею оказалась «Что делать?». И у меня тут же пробудился интерес прочитать эту книгу. И я абсолютно не понимаю такого хейта в ее сторону. Ведь все, что Николай называл, как плохие качества, мне наоборот очень понравилось. Книга действительно написана достаточно необычно для «типичного» романа. Я так же люблю в книгах разговор писателя с читателем, что делает ее как интерактив некий. И это ещё не говоря про сюжет книги. 

А сюжет достаточно интересный с неожиданными поворотами сюжета. Так же очень интересная идея швейной мастерской Веры Павловны. Очень убедительно и точно описаны дела мастерской, что аж себе захотелось подобного вида управления бизнес. 

В общем книга хорошая и не понимаю я столь низкой оценки на этом сайте, да и вообще. 

Может быть потому что писатель крайне резко высказывается и поддевает «заядлых читателей» и это задевает их самолюбие, и тут уже идёт план мести и обида на автора. Кто знает...., меня так ничего не обидело и наоборот крайне завлекло.

Если отвлечься от мысли, что перед нами адская социалистическая пропаганда, если закрыть глаза на утопический взгляд автора на будущее, если забыть о том, что роман "Что делать?" долгие годы был неотъемлемой частью школьной программы и набил всем оскомину (меня, кстати, миновала чаша сия, в школе мы роман не изучали, и подошла к нему, так сказать, tabula rasa), то книга на самом деле неплоха. В ней есть все, что ожидаешь найти в русской классике - сюжет, язык, идея - и даже больше.

В мелкобуржуазной семье Розальских - отец-подкаблучник и мать-деспот - родилась, росла и выросла очаровательная девушка, умница и красавица, Вера Павловна, или попросту Верочка. Когда она расцвела и налилась, то мамаша решила продать дитятко подороже, не подумайте чего плохого, всего лишь выгодно выдать замуж. Благо и жених нашелся, не просто состоятельный, но еще молодой и красивый. Но так легли карты, что Верочка к жениху была равнодушна, мечтала выйти замуж по любви, а на худой конец сбежать из-под крыла ненавистной мамаши-тиранихи. И тут на сцене появляется настоящий супермен, благородный и порядочный Дмитрий Лопухов, готовый спасти Верочку от всех напастей. Дальше в лучших традициях романов: тайное венчание, побег, совместная жизнь в меблированных комнатах. Но вопреки ожиданиям самого проницательного читателя сюжет разворачивается совсем не так, как от него ждешь.

Чернышевский, безусловно, новатор, и речь идет даже не о передовых взглядах на брак, любовь и положение женщины в обществе, а они были передовыми, но о них позже. Поговорим сначала о языке и композиции. Здесь автор явно опережает свое время. Нелинейное повествование, ведь роман начинается не с начала, простите за тавтологию, а с середины, явное присутствие автора в произведении, диалог с читателем, именно что диалог, ведь читатель тоже появляется на страницах, сны, влияющие на действительность, действительность, влияющая на сны - что это все, как не явные признаки постмодернизма? И это еще до появления модернизма! Чернышевский шутит с читателем, заигрывает с ним, ссорится, бранит, и все это превращает банальный по сути памфлет в увлекательную игру, шараду, хотя сам автор утверждает, что вовсе не собирается держать нас в напряжении.

И сами идеи... Свободная любовь, отсутствие тирании брака, возможность для женщины самой выбирать, с кем ей жить и чем заниматься. Я думаю, что на момент издания эта книга действительно была передовой, и не зря самые прогрессивные люди зачитывались.

Но нет такой бочки меда, в которой бы не было ложки дегтя. Во-первых, конечно, продвижение, даже нет, навязывание социалистических идей. От художественного произведения как ждешь, что его суть откроется через мысли и поступки героев, в крайнем случае, автор тонко подскажет, где зарыта собака. Чернышевский - не тот случай. Он не просто все разжует и в рот положит, он еще и проглотить заставит. И хотя он сам в начале книги утверждает, что вовсе не претендует на лавры писателя, думается мне, что лукавит Николай Гаврилович, ой как лукавит!

Вторым и самым главным для меня минусом стало композиционное построение романа. Нет, до четвертого сна Веры Павловны (ох уж мне эти сны) все было вполне ок. Но дальше Остапа понесло. Представьте себе дом, построенный в строгом классическом стиле и украшенный там и тут завитушками и лепниной. Красота!.. Но вот по воле владельца по бокам вырастают четыре кокетливые готические башенки. Это сны. Ну и ладно, думают прохожие/читатели, бог с ними, с башенками, хозяин барин. Но фантазии владельца и архитектора нет предела. К прекрасному дому взяли и присобачили пристройку в виде китайской пагоды. Представили? Глаза на лоб полезли? Вот все, что было после четвертого сна, и есть эта китайская пагода, пристроенная к классическому особняку. Вот честно, пока я читала эту часть, мне так и хотелось спросить: "Николай Гаврилович, ну на фига?!"

Поэтому той оценкой, которую я поставила роману "Что делать?", я оценила исключительно книгу по четвертый сон включительно. Если бы я оценивала продолжение, то оценка была бы гораздо ниже. А так можно забыть эти нелепые главы, как страшный сон, как страшный сон...

Тюрьма и книги

В тюрьмах, как правило, пишутся знаковые книги. Оно и понятно. Если, сталкиваясь со смертью, человек некоторым образом прозревает (если ему все же удается остаться в живых), то ведь находясь в тюрьме человек как бы заживо умирает. Конечно, он не лишается жизни, но лишается важнейшего условия жизни – свободы. И, если при этом, благодаря счастливому случаю у него есть возможность писать – ясно, что уж он постарается написать о самом для себя главном – все, что есть в нем самого живого, он передаст бумаге. А есть ли вопрос, который был бы главнее вопроса «Что делать?». Едва ли. Вот, Чернышевский и дает вариант ответа на этот важнейший жизненный вопрос. Вполне понятный ответ – во многом утопический, отчасти несуразный, а во многом дельный и отчасти воодушевляющий. Но обо всем по порядку.

«Что делать?» и юмор

Я читал «Что делать?» три раза. Первый раз – в школе, и до конца не дочитал, а впечатление вынес примерно такое: «Что за мутотень такая!». Второй раз, много позже – в универе (в своем третьем, и последнем). Мотивация у меня была не самая благородная, я хотел попросту посмеяться над Чернышевским, - взять «Что делать?» в качестве примера «невозможной» книги – иллюстрации того «как нельзя писать». В общем-то я и посмеялся, но совсем по другим причинам. Первое, что меня поразило при втором прочтении (в третьем универе) – это как раз юмор Чернышевского – а книга буквально вся пропитана юмором. Что ни страница – есть повод улыбнуться. Конечно, юмор у Николая Гавриловича несколько специфический, так он очень любит потроллить читателей, впрочем не всех, а так называемых «проницательных читателей», ну то есть нас с вами:) Но даже и троллинг троллингу рознь, а у Чернышевского и троллинг выходит очень веселым.

Да, в третий раз я прочитал «Что делать?» вот сейчас. В общем, это уже к делу не относится, но раз было сказано «во-первых», и «во-вторых», надо же сказать и «в-третьих».

Дальше...

Чернышевский и феминизм

Феминисткам следовало бы, конечно, поставить Чернышевскому памятник; но проблема, очевидно, состоит в том, что наиболее известны работы и вообще деятельность западных феминисток, а западные феминистки Чернышевского не знают, а если и знают, то ссылаться предпочитают на каких-то своих героев и героинь. В СССР же «женский вопрос», как и все остальные, был официально решен, ни в каких феминистках государство не нуждалось. И так понятно – всем на работу, и детей рожать не забывайте – «солдаты нам еще понадобятся». Так что, хотя недостатка в памятниках Чернышевскому и не наблюдается, но это памятники писателю, а скорее революционному деятелю вообще. Между тем Николай Гаврилович Чернышевский – это русский Джон Стюарт Милль. Он четко, ясно и последовательно уводит женщину от домашнего очага (читай – домашней тирании) в сферу занятий серьезными «мужскими» делами. Чернышевский формулирует и принцип, который может быть положен в основу феминизма:

Трудно выразить основную идею феминизма более кратко, ясно и по существу. Хотя все-таки это скорее мужской феминистский взгляд. Женщины вроде как чаще всего хотят оставаться женщинами, даже и феминистки. Впрочем, кто сказал, что и мужчины чаще всего тоже не хотят оставаться мужчинами!

Мастерская Веры Павловны

Вот мы и до знаменитых мастерских добрались. «Мечтать не вредно!» - так многие могут охарактеризовать этот проект Чернышевского-Веры Павловны, и реальность, казалось бы, подтверждает мечтательность этого проекта – ведь попытки устроить такие вот мастерские «в реале» были. Насколько и что там получилось – ясного ответа я так и не нашел, - ясно, пожалуй лишь то, что дело пошло совсем не так гладко как в книге. Однако, утопия – это особый жанр, и то, что в реальности она оказывается неосуществима никогда не говорит о том, что утопия слаба. Была бы осуществима – не была бы утопией. Но ведь, могут возразить мне, Чернышевский несомненно верил в то, что он создает вполне практический проект. Да Платон тоже был уверен в том, что он создает вполне практический проект Государства. Автор утопии должен верить в реализуемость своего проекта – иначе утопия и не получится убедительной. В этом смысле сами попытки устроить такие мастерские ясно говорят о том, что Чернышевский создал убедительную утопию, и, следовательно, хорошо справился со своей задачей.

Остановлюсь еще на одном моменте. Что почти всегда бросается в глаза – где ни учись, где ни работай – так это страшная бестолковость организации процесса учебы-работы. Все делается через одно место, а хотелось бы, чтобы делалось через какое-то другое место. Обустройство мастерских – это вот как раз мечта о том, как по-человечески обустроить нормальный рабочий процесс. Правда, здесь уже не все утопично. В реальности, слава небу, все же не одна бестолковость кругом. Но всегда надо еще найти «Веру Павловну», которая постаралась бы организовать дело с умом. Чернышевский впрочем, хочет убедить нас, что дело обойдется и без Веры Павловны, ну и здесь уже опять на первый план выходит утопия, впрочем и сам Чернышевский (на пару с Верой) что-то такое подозревает, и ему приходится самого же себя переубеждать:

Нет, не выйдет. Нет команды без тренера. И нет хорошей команды без хорошего тренера.

Грязь и опера

Вере Павловне, как известно, постоянно снятся сны. В первом сне она выходит из подвала, в третьем – понимает, что не любит Лопухова, в четвертом видит утопию во всей полноте ее осуществления, а вот я пока сконцентрируюсь на втором сне Веры Павловны – да, том самом - про грязь, точнее даже про два вида грязи. Есть грязь здоровая, из которой родится здоровый хлеб, а есть грязь нездоровая, - болото, из которой, соответственно не родится ничего здорового. Главный же признак здоровости – это необходимость; кусок хлеба у тебя есть – ну и здоров. Про иные же запросы сказано так:

Думаю, излишне говорить о том, как сильно тут заблуждается товарищ Чернышевский. С подобного рода объяснением Искусство всегда окажется чем-то ненужным; та же самая опера, которую так любит Вера Павловна – окажется самой что ни на есть фантастической грязью (окажется выросшей на болоте, если уж придираться к формальностям). Ну в самом деле, попробуйте последовательно вывести необходимость оперы, если в основу необходимости вы положите кусок хлеба. Не выведете, и не старайтесь. Как же это примиряется у Чернышевского: здоровая грязь и любовь Веры Павловны к опере, и вообще тяга к высоким предметам? Известным образом: мы мол, поработали, теперь, хотим эстетически отдохнуть. Только работа подготавливает подходящий базис для отдыха. С точки зрения Веры Павловны, может, оно и так. А вот как быть с оперной певицей? Она тоже должна днем поработать, чтобы вечером ей хорошо пелось? «Ведь, кроме того, каждый актёр должен где-то работать. Нехорошо, если он… неправильно, если он целый день, понимаете, болтается в театре! Ведь насколько Ермолова играла бы лучше вечером, если бы она днём, понимаете, работала у шлифовального станка». И ведь это не шутки. Именно такова логика подхода о здоровой и фантастической грязи. В четвертом сне Вера Павловна видит такую картину:

В общем, ясно, - днем поработали, вечерком можно что-нибудь и на сцене забацать. Ну, если кому нравится самодеятельность – ради бога. А кому нравится все же опера – тому придется об опере забыть. Кушайте хлеб, да и будьте здоровы, остальное – фантастическая грязь!

Здесь кстати, особенно четко видна та самая грань, о которой я уже говорил в другом месте (разница между социалистическим и эстетическим взглядом на сущность труда). Вот, вроде бы и Чернышевский, и Уайльд говорят об одном и том же, да выходит в итоге совсем разное. А ведь и у Чернышевского весь основной труд также отводится машинам, благодаря чему время, обычно затрачиваемое на работу, высвобождается:

Итак – машины берут на себя всю тяжесть труда, а что остается людям – ну вот, сочиняйте себе музыку, да в опере пойте. Но не получается, сразу возникает какая-то фальш, и уже затаился где-то неподалеку «шлифовальный станок». Потому что станок есть станок; а шлифовальный станок и опера – две вещи несовместные. Уайльд прекрасно это понимал, а Чернышевский – совсем этого не понимал. Любой социалист все равно на первый план выведет уборку хлеба. Любой Оскар Уайльд все равно выведет на первый план оперу. Слабость суждений Уайльда и видна в том, что машинам не под силу до конца освободить труд – все равно этот труд будет заслонять собой творчество. Слабость суждений Чернышевского в том, что опера у него – какой-то несущественный придаток к чему-то существенному.

Любовь и дело

Есть, конечно, в «Что делать?» и что-то совсем не то. И дело не только в этих абсурдных хождениях из нейтральных комнат в ненейтральные и прочего в этом роде – это все издержки утопии – чем больше утопист приводит конкретных деталей, тем обычнее потешнее они воспринимаются, поскольку ясно, что в реальности все будет как-то не так, да и не нуждается реальность в подобного рода регламентации. Но это бы ладно. А вот есть и что-то совсем неладное. Да, и я думаю, что если «деловая часть» процесса эмансипации прописана Чернышевским очень даже интересно, то вот как дело доходит до построения любовных отношений – читать становится невмоготу. А уж когда речь заходит о расставании Лопухова и Веры Павловны – тут уж просто подташнивает. Так и хочется воскликнуть: да расстаньтесь же вы как нормальные люди, - без всего этого размазывания и взаимоуверения – что всем нам так будет лучше. Естественно, старательнее всех уверяет тот, кому хуже всего – Лопухов:

Он и попытку суицида сотворит – тоже, разумеется, «благородный» жест». В общем, я совсем было разозлился и на Лопухова, и на Веру Павловну, и на Кирсанова, да и на Чернышевского, но потом понял в чем дело. А ведь явное поражение Чернышевского в том, что касается описания любовных вопросов – ведь это вполне характеризует его как писателя-феминиста. Это собственно косвенно подтверждает мысль о несовместимости двух мифологий - "Мифа о красоте" и "Мифа о женщине-коллеге». Но ведь хочется совместить. Совместить хочется, но получается плохо. Чернышевский очень даже убедительно вывел женщин на работу, но в отношениях между мужчинами и женщинами «товарищество» не работает. Хочешь-не хочешь, шутишь-не шутишь, а как тебя попросят отойти в сторонку, то хочется или себя или своего соперника устранить. И «остаться другом» ну никак не выходит - даже у Лопухова со всем его интеллектуальным размазыванием ситуации. В итоге он все равно вынужден сделать все то, что сделал бы на его месте всякий – удалиться и более не показываться на глаза.

Легкость бытия

Одна из любимых мыслей Чернышевского состоит в том, что жизнь надо устроить проще:

Вот и Рахметов выговаривает Вере Павловне - опять-таки по поводу всей этой трудноперевариваемой истории с переходом от Лопухова к Кирсанову:

В самом деле: к чему все эти лишения, все эти катастрофы? Да и желание счастья в конце-то концов? Зачем? Зачем вообще жить, любить, к чему-то стремиться? Зачем надо было читать «Что делать?», а потом еще и рецензию писать? Да стоит ли и вообще с утра с постели подниматься? По-моему, так Чернышевский (ну или Рахметов, как кому нравится), на самом деле дал очень хорошее определение жизни: «Жизнь – это совершенно ненужная мелодрама с совершенно ненужным трагизмом» :)

Конец

Четвертым сном Веры Павловны можно было и заканчивать повествование – после уже хочется уснуть – скучно. Да и все сказано. Конец.