Острые предметы

Когда у тебя двое родителей, которые ненавидят друг друга и вечно то работают, то путешествуют и вообще мечтают от тебя избавиться, можно много чего наговорить. Пространства для маневра хватает.

Я ждала. Многие недооценивают силу сочувственного молчания.

Бывает, что человеку хочется верить в свою неправоту.

Есть мудрость, гласящая, что дети не должны умирать раньше родителей, что это противоречит естественному ходу вещей. Но это единственный способ по-настоящему удержать ребенка при себе. Дети вырастают и создают более крепкие союзы. Они обзаводятся семьями или любовными гнездами. Они не будут похоронены с вами.

В комнате стоял чисто плотский запах, грязный и сладковатый, как в медвежьей берлоге. Этот обжитой запах людей, которые провели вместе ночь, мне до сих пор почти неведом. Запах отбеливателя был мне тогда знаком гораздо больше.

В Библии сказано: "Плодитесь и размножайтесь", а что до науки - ну, все сводится к тому, что женщины на то и существуют, чтобы рожать детей.

Было бы странно, если бы тебе было всё равно. Всё-таки твоя сестра. Потерять её почти так же больно, как собственного ребенка

Соперничать с мёртвыми невозможно.

— Мне девочек очень жаль, – сказала я, но это прозвучало так же искусственно, как тост «Миру – мир!» из уст участницы конкурса красоты

Обстановка в комнате ожидания была фальшиво-уютной, как в приемной стоматолога

...меня либо поимели, либо нет, и я решила думать, что нет. Я умела убеждать людей в чем угодно, но это будет высший пилотаж: убедить себя, что я поступаю разумно. Непорядочно, но разумно.

Она открыла дверь в огромную комнату с камином и книжными шкафами вдоль стен.
– Это наша берлога.
– Библиотека! – ахнула я. У них, наверное, не меньше тысячи книг. Толстых впечатляющих книг, какие читают умные люди. Как можно держать тысячу книг в одной комнате и называть ее берлогой?

Я выпила еще водки. Мне хотелось только одного: снова провалиться в сон, во тьму, исчезнуть. Нервы напряжены до предела. Еще немного – и разревусь. Внутри меня словно был надувной шарик, до отказа наполненный водой, – вот-вот лопнет. Кто-нибудь, проколите его булавкой. В Уинд-Гапе мне было плохо. В этом доме я чувствовала себя больной.

Всегда считала, что надо обладать жестким сердцем, чтобы трезво и ясно смотреть на вещи.

В этом маленьком удушливом городке каждый день приходится сталкиваться с ненавистными вам людьми, которые знают про вас слишком много. Жизнь здесь оставляет свой отпечаток.

Я просто думаю, что есть женщины, неспособные быть хорошими мамами. А есть и такие, что не могут быть хорошими дочерьми.

Все подростки не любят своих младших братьев.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты не в меру чувствительна?

– Да, и не раз.

Больше сегодня пить не буду, – прошептала я. Потом погладила себя по щеке, расслабила плечи и сказала: – Моя хорошая.