Смех ребенка непорочен до тех пор, пока он впервые не засмеется над клоуном.

Его расплавленное сердце вытекло из груди и потекло к ней навстречу, как одна капля разлитой ртути стремится к другой.

Среди монстров я в безопасности: кто в лесу обратит внимание на древесный лист?

Всхлипывая, она прильнула к нему, по-детски ввинчивая в глаза кулаки.

Нет лучше лесника, чем бывший браконьер, правда?

Где-то высоко над головой огромная небесная бабушка выбивала перину, трясла ее с неиссякаемой энергией, словно готовила к соитию двух великанов.

Прошлое было слишком мрачным, будущее -- слишком ужасным, чтобы в него заглядывать, она была сломанным цветком настоящего времени.

-- Понятно, что вы не знаете первой заповеди клоуна. Некоторые рождаются дураками, некоторые дураками становятся, а некоторые строят из себя дураков. Стройте из себя дурака.

.. они дремали, как непробудившееся желание, как незажженный огонь.

Отчаяние -- обычный спутник клоуна.

.. ее работа предполагала некую бесконечную незавершенность -- женский труд никогда не кончается.

Грудь ее вздымалась, готовая вот-вот вышвырнуть наружу сердце.

Хочешь знать, что я думаю? Что в раю никогда не смеются -- никогда!

Всем известно, что клоунами часто становятся тогда, когда ничего другого уже не получается. Если заглянуть под наши непроницаемые белые маски, можно разглядеть черты тех, кто когда-то гордился своим настоящим лицом. Например, обнаружить лицо воздушного гимнаста, у которого сдали нервы, наездника, который то и дело падал, жонглера, у которого -- от пьянства или горя -- так трясутся руки, что ему не удержать мячи в воздухе.

Она говорила: "Как я завидую этой бедняжке, -- указывая на Спящую Красавицу, -- во всем, кроме одного: она видит сны"

.. мы поняли, что, как и любому удовольствию, нам тоже рано или поздно придет конец.

Клоун может быть источников веселья, но... кто рассмешит клоуна?

– Вам это кажется странным, сэр? Что сидящая в клетке птица мечтает увидеть, как все клетки будут уничтожены? – спросила Лиззи с металлической ноткой в голосе.

-- Мои яйца, -- сказал Великий князь, -- полны сюрпризов.
"Это уж точно", -- подумала Феверс.

Она выпятила свою чахлую грудь, словно собиралась выпустить из нее, как из клетки, птицу.