Цитаты из книги Автобиография

Я заложил наш дом в Австралии и приобрел квартиру в одном из старейших парижских районов под названием Марэ. Это была удивительно романтичная историческая часть Парижа, населенная пьяницами, клошарами и проститутками.

Нашим любимым парижским рестораном был «Brasserie Lipp», который открыт и в наши дни и по-прежнему служит местом встреч для деятелей театра и кино, политиков, поэтов, оперных певцов и любовников. Во время воскресного ланча можно было выяснить, кто с кем спал в ночь с субботы на воскресенье.

... до начала 1980-х годов нельзя было и представить, как сотрудник редакции разговаривает с кем-нибудь из рекламного отдела. Главный художник и главный редактор единолично решали, что будет напечатано на страницах журнала. Они были всемогущими людьми. Работники рекламного отдела считались кем-то вроде коммивояжеров, и их называли «продавцами пустого места». В наши дни они возвысились до звания «издателей» и узурпировали власть.

Красота фотографии заключается в том, что она обходится сравнительно дёшево, а съёмки можно проводить быстро, с минимумом обслуживающего персонала и оборудования. Если вы "запороли" одну работу, на подходе всегда найдётся другая, на которой можно отыграться. Кроме того, немаловажно то, что фотографу обычно не приходится вставать рано утром.

Перед отъездом отец дал мне очень хороший совет. «Послушай, мой мальчик, – сказал он. – Даже если у тебя нет ни гроша в кармане, когда ты выходишь из лачуги, в которой живешь, ты должен выглядеть на миллион долларов».

Никаких драматических событий не происходило. Как я говорил, подобные вещи развиваются постепенно, и человек убаюкивает себя ложным чувством, что "все рассосется". Когда что-то случается, обычно бывает поздно. Это не обязательно связано с физическими страданиями. Если угроза неизбежна, человек пытается бежать от нее, но когда выходит очередной закон, ограничивающий его права, он привыкает к этому.

Сингапур всегда считался первоклассным местом для людей второго сорта.

Я переправил в дом все свои пожитки, уложенные в дорожные чемоданы. Теперь они были наполнены одеждой, которую Жозетта купила для меня. У меня больше не осталось собственного места для жилья. Вскоре после переезда мы отметили мой девятнадцатый день рождения. Она подарила мне часы из серебра высокой пробы на тяжелой цепочке с надписью «Бебе от Жозетты». С этим подарком мое превращение завершилось, и я стал подлинным альфонсом.

В конце 1938 года американские и английские квоты на иммиграцию были исчерпаны. Эти страны больше не принимали евреев из Германии, если только у человека не было от 250 до 500 фунтов на подкуп чиновников, а у кого могло остаться столько денег? Единственной до сих пор открытой страной, где не существовало квот на иммиграцию, оставался Китай, поэтому большинство людей уезжало в Шанхай. Вопрос был лишь в том, как попасть туда.

Мне давали уроки игры на фортепиано, но в один прекрасный день учитель музыки решил пощупать мои короткие штанишки, после чего я с криком выбежал из комнаты и больше уже не вернулся туда. Мама была солидарна со мной; ее ужаснуло, что «милый маленький Хельмут» едва не стал гомосексуалистом.

Отец хотел, чтобы мы жили как настоящие немцы, и не разрешал разговаривать на идиш.