Making History

...Германии для утоления ее горестей необходимо нечто большее, чем смерть нескольких евреев. Германии необходимо повзрослеть.

Все школьные годы я сохранял убежденность в том, что «литературные исследования» есть вереница аутопсий, произведенных бессердечными лаборантами. Хуже, чем аутопсий: биопсий. Вивисекций. Даже с кино, которое я люблю больше всего на свете, больше жизни, даже с ним поступают ныне подобным же образом. Теперь без методологии о кино и заикаться то нечего. Как только нечто становится темой университетского курса, ты понимаешь — оно мертво.

«Вся эта война – надувательство, от начала и до конца, – провозгласил капрал. – Это не наша война, это война Гогенцоллернов. Война аристократов и капиталистов».

Воспоминания измученного жаждой человека о несчетных, недопитых в более счастливые времена стаканах ледяного чая - утешение так себе, верно? Скорее уж это разъедающая душу пытка

Не исключено, что детство лучше иметь несчастное, голодное и полное жестокостей. По крайней мере, оно научит тебя оценивать вещи по истинному их достоинству. Заставит до конца смаковать каждую выпавшую тебе капельку счастья.

Ты сообщаешь факты. А истолковывать их — дело человечества в целом. То, что Бог не создавал Адама и Еву, стало затруднением не для Дарвина, а для епископов. Не надо валить всю вину на вестника...

Как знать, может, теми, чье детство и юность состояли лишь из любви, доверия и радости, боль страданий переживается намного острее

То, что Бог не создавал Адама и Еву, стало затруднением не для Дарвина, а для епископов.

– Предположим, ты смогла бы вернуться во времени назад, в… не знаю, в Дахау, скажем, в Треблинку или в Освенцим, куда угодно. Что бы ты сделала?

– Что бы я сделала? Погибла бы, надо полагать, в газовой камере. Не думаю, что мне предоставили бы большой выбор.

Однако, когда доходило до написания Сочинения, я сбивался и терпел неудачу. Я так и не смог уразуметь, с чего полагается начинать. Как можно выдерживать дистанцию и писать в академически одобренном стиле о том, что заставляет тебя ежиться, дрожать и всхлипывать?

...мы проводим на этой планете лет семьдесят-восемьдесят. Что для нас важнее - понять физические принципы устройства атомной бомбы или разобраться в побуждениях человека и удержать его от ее использования?

Моя задача – рассказать вам историю, которая никогда не происходила. Возможно, это и есть определение художественной литературы.

Власть над миром достается лишь тем, кто готов отречься от любви.

Один из Боров сказал как-то, что, если квантовая механика вас не шокирует, значит, вы в ней ничего толком не поняли.

Всякий раз, поднимая глаза к ночному небу, вы смотрите назад во времени. Не такое уж и великое дело.

Историк — это пророк, обращённый в прошлое.

История - поганая штука.

Смысл в том, что смысла не существует. Вот и весь смысл.