Real

Видимое спокойствие – спокойствие подготовки. Когда внешне все тихо, а внутри бушует пламя. Те несколько мгновений, когда ты внутренне сосредотачиваешься, собираешься, чтобы в нужный, точно рассчитанный момент вся твоя сконцентрированная внутри энергия вырвалась наружу в идеально спланированном взрыве.

Когда приходится смириться с тем, что тело больше не может вам подчиняться, то душевная боль гораздо хуже физической боли от самой травмы.

Я смотрю на нее. Я впитываю каждую деталь – ее одежду, ее прелестное лицо, ее сияющие золотистые глаза – и чувствую себя самым богатым человеком на планете. Ее щеки розовеют, она приветствует меня широкой улыбкой. Ее вид возбуждает меня, как вброс адреналина. Она – мой гормон удовольствия! Мой тестостерон. Мои эндорфины.

В противоположном конце комнаты, весь покрытый потом после пробежки, стоял мужчина моей мечты, ради которого я готова была пойти на край света и поставить все в жизни на карту ради своей любви к нему

Он вышел на публику подобно солнцу, появляющемуся на небосклоне после долгих месяцев ночи, и мир не мог перестать кричать от восторга и благодарности.

Как говорится, чем выше взлетаешь, тем больнее падать

Каждые раз, когда я любовалась ею – что бы он ни надел, – то пускала целый океан слюней.

Похоже, я только что разбила себе сердце собственными руками.

Ты стремишься к заветной цели, потому что хочешь чего-то так сильно, что приложишь все усилия, сделаешь все возможное и невозможное, чтобы достичь ее, даже рискуя многое потерять на этом пути.

если он выйдет на ринг с такими черными глазами, то где гарантия, что его не разозлит какое-нибудь замечание судьи и он не выколотит из него душу?

Я смотрела на него, и каждый поцелуй, который он подарил мне прошлым вечером, расцветал в памяти на моих губах, как живой.

все это время, каждое мгновение, мы жадно искали друг друга взглядами, и едва только наши глаза встречались, искры летели с такой силой, что страстное желание впивалось в мое тело, как удары хлыста

Я не представляла, что мне теперь делать, но я хотела, чтобы Реми принадлежал только мне, хотела больше, чем чего-либо в жизни – даже победы на Олимпийских играх.

Я не могла выбросить из головы то, что сказали мне девушки. Их слова зажгли во мне маленький лучик надежды, который теперь факелом пылал в моей груди.

Он взглядом поискал меня среди зрителей, сердце мое неистово колотилось, громом отдаваясь в висках, и когда он наконец меня заметил, в груди вспыхнул фейерверк эмоций. Он посмотрел мне прямо в глаза, и в этот момент его взгляд и улыбка принадлежали только мне. На какую-то секунду в этом мире не существовало никого, кроме нас двоих.

Я могла поклясться, что он смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной в этом зале.

Он посмотрел вверх, на меня, и пронзительная сила его взгляда заставила меня замереть, пока я не начала задыхаться, утонув в его глазах.

От внезапной нежности, прозвучавшей в его голосе, у меня перехватило горло, сама не знаю почему. Так, например, бывает, когда ты просто падаешь и тебе совсем не больно, но ты все равно плачешь, потому что чувствуешь себя униженной

Мы бежали еще около получаса или чуть больше, и после пяти миль я начала задыхаться, как старая собака, которая только что родила двенадцать маленьких щенков, ну или что-то в этом роде.

Его феромоны действовали на меня словно наркотик, в горле вдруг пересохло, и я смогла лишь молча кивнуть ему.