Зима, когда я вырос

С.278: «После того, как я прочитал письмо вслух, оно перестало быть моим. Я подумал: сейчас я прочитаю его несколько раз один, тогда оно снова станет моим».

— Когда ты молод, — сказал Мостерд, — то горе — это птичка, которая пролетает мимо. Когда ты стар — это гадюка в траве, которая гложет тебе сердце и не отпускает.

Пока спишь, пропускаешь очень многое

— Мой папа — чудик.
— Именно по таким папам и скучают.

— Знаешь, чем можно заглушить горе? — спросил он.
— Еще более сильным горем.

— Мне сейчас так хорошо…
— Но не говори об этом, а то спугнешь.

— Вообще-то я хочу быть пекарем. И каждый день есть свежий теплый хлеб.
— Пекари не едят свой собственный хлеб.
— Откуда ты знаешь?
— Ты когда-нибудь видел портного в дорогом костюме, сшитом по мерке?

Ни один человек не может написать длинное письмо — и при этом не расчувствоваться.

Почему я этого не знал? Почему никто никогда не рассказывает мне того, что для меня важно? Почему я до всего должен доходить своим умом? Это занимает столько сил и времени, с ума сойти можно!

От такого потрясающего фильма внутри все переворачивается — это не то удовольствие, которое должен получать нормальный зритель; это просто ужас, каким себя чувствуешь несчастным, когда фильм кончается.