М. Шолохов. Собрание сочинений в 8 томах (комплект)

Плох был бы тот писатель, который прикрашивал бы действительность в прямой ущерб правде и щадил бы чувствительность читателя из ложного желания приспособиться к нему. Книга моя не принадлежит к тому разряду книг, которые читают после обеда, единственная задача которых состоит в способствовании мирному пищеварению. Из обращения Шолохова к английским читателям.

Что вам сказать о "Тихом Доне"? Берем словарь синонимов. Читаем. Безусловно - абсолютно, без всякого сомнения, без сомнения, безоговорочно, бесспорно, вне всякого сомнения, всеконечно, да, естественно, знамо дело, известная вещь, известно, категорически, конечно, наверняка, натурально, непреложно, непременно, несомненно, неукоснительно, понятное дело, разумеется, стопроцентно, факт, явно. Великолепный - бесподобный, блестящий, блистательный, волшебный, восхитительный, дивный, единственный, замечательный, изумительный, исключительный, классический, красивый, мировой, неподражаемый, несравненный, обалденный, отличный, отменный, потрясающий, превосходный, прекрасный, пышный, распрекрасный, роскошный, упоительный, чудесный, чудный, шикарный, эффектный, яркий. Масштабный - глубокий, крупный, широкий. Мощный - внушительный, искрометный, монументальный, сильный, сокрушительный. Шедевр - достижение, образец, творение. Выбирайте, что больше нравится. Всё будет верно. Всё будет о нем.

Он поразителен уже как явление. Немыслимо, как такое издали в сталинское время. Чем не феномен? Главный герой Григорий мечется между красными, белыми и восставшими казаками, повоевал за всех. И что же? Да нет однозначно правых. Везде есть тупость, жажда наживы, власти, бандитизм, зверства. И красные не хуже и не лучше остальных. Общий разбой с редкими вкраплениями чести. Нет справедливости. Есть сечево кровожадное, беспощадное. Ужас и страх истребления. Великая история человека, который боролся за свой мир, свой покой, свою семью, свою жизнь, свой труд.

Одна из живописнейших книг, что мне доводилось читать. Знаете, у Шолохова совершенно изумительные описания природы. Поверьте, обычно я к ним равнодушна, как правило, приходится заставлять себя сосредотачиваться на них, но тут я откровенно любовалась. Прекрасно! Впрочем, я здесь не права, у него изумительны не только описания природы. Всё, чего касается его перо, обретает жизнь, яркость и глубину. И вот разомлевшую от всей этой красоты меня как хлестнет он новой бойней. Страшный, чудовищный контраст. Иногда было так невыносимо трудно, что хотелось взмолиться: "Гриша, ради бога, съезди домой в отпуск! От войны отдохнешь, и у меня будет пара относительно спокойных глав".

Почему-то через несколько минут радости, что книга закончилась (я так устала, всю душу она мне вымотала, не книга, а разрывной снаряд, разметет всё в клочья) я залилась слезами. Плакала о Григориях, Степанах, Мишках, Аксиниях, Дуняшках, Ильиничных и всех, кому выпало жить в то лютое время. Всё самое страшное только начиналось, и детям их еще предстояло хлебнуть горя.

Великая книга! Я потрясена.

ЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕАААААААААААААААААА! Я ПРОЧИТАЛ ЭТО! ИИИИИИИИИИИХААААААААА!

***

А теперь серьезно.

Сколько большевистской литературы 20-40-х читано-перечитано. Сколько навязло в зубах от этой лакировки и пропаганды и о счастливой жизни в самой светлой стране! Но только не "Поднятая целина" такие чувства вызывает. Нет, она приводит в восторг даже сейчас, когда социализм быльем порос, и мы знаем несостоятельность той философии, которая легла в основу романа. Факт!

И что удивительно! Ведь написана книга так просто, так бесхитростно, что читаешь и думаешь - блин, да и я бы смог не хуже! Что я, таких народных перипетий не описал бы? Или не сочинил бы несколько драматичных биографий, вроде разметновской? Или у меня нет фантазии, чтобы создать деда Щукаря? Да тут и таланта особого не надо!

А попробуй-ка возьмись, и быстро обломаешься, факт! Поскольку в один сюжет, одновременно пропогандистски-агитационный (будем учитывать время написания) и в то же время ИНТЕРЕСНЫЙ - вот тут талант и пригодится!

Самый очевидный плюс "Поднятой целины" - это демократичность повествования. Персонажи-большевики категоричны в своих суждениях, но кулаки, середняки и просто недовольные тоже получили право своего голоса. И голоса их тоже звучат достаточно убедительно, мы видим, что они противятся коллективизации не из принципа, не из естественной боязни перед ломкой всего привычного, а исходя из практических результатов и раскулачивания и первых неудач обобществления. Да и полемика вокруг статьи Сталина "Головокружение от успехов", включенная в книгу, показывает, что даже среди большевиков не было единства как в действиях, так и во мнениях.

Шолохов проделал титанический труд, описав народную массу. Это не для кого не секрет, что с успехом это могут сделать только писатели, достигшие вершины творчества. Впрочем, Шолохов к тому времени уже имел подобный опыт, поскольку уже была написана значительная часть эпопеи "Тихий Дон". Остается только удивляться таланту человека, способного работать одновременно над несколькими масштабными произведениями.

В большинстве персонажей я увидел не шаблонные образы, которыми часто грешили официальные писатели того времени, а личностей со всеми их достоинствами и недостатками. Нет в книге ни одного кристалльного коммуниста, нет ни одного исключительного злодея. Даже Половцев местами все-таки вызывает сочувствие. Все поступки, все мотивы оправданы и очевидны. Пожалуй, только Давыдов у меня упорно ассоциировался с образом оптимистичного и уверенного Клима Ярко, созданного актером Николаем Коючковым. Кто не понял, о чем идет речь, тем рекомендую смотреть фильм советский "Трактористы" 1939 года.

Наконец, Шолохов в одном романе использовал элементы многих жанров. В реалистический эпос вписались и детективная линия, и парочка боевых сюжетов, и комедия, и трагическая любовь, и семейная драма. Ну как жизнь, где есть место всему.

Хотя, конечно, не обошлось и без недостатков. Один из них - это "прыгучесть" повествования. То все идет тихо-ровно-спокойно, то начинается ме-е-едленное пережевывание какого-нибудь сюжета (иногда это даже раздражало, особенно на фоне многословия и словоблудия деда Щукаря). А то как-то внезапно в нескольких словах р-р-раз! - и незаметно прошмыгнули мимо какого-нибудь сюжетика. К примеру. исключили Нагульнова из партии. И вроде как не очень справедливо. Но о том, что его восстановили, а власть в райкоме поменялась, об этом сказано таким мимоходом, что если бы Макар не был ключевым персонажем, можно было бы вообще этот момент не заметить.

Остались и откровенные недосказанности. К примеру, уперли работнички соседского колхоза у гремячинцев сено, и Давыдов пошел разбираться по этому поводу к своему коллеге Полянице. А тот его, грубо говоря, послал. Чем в конечном итоге дело закончилось? Ведь люди с характером Давыдова не из тех, которые в такой ситуации дело бросают. А в романе мы ничего про это не знаем, факт. А жаль.

Не очень убедительно получилось у Шолохова с любовной линией Давыдова и Вари. Почитать - Варя такая застенчивая скромница, а в итоге первая председателю в любви признается, да еще ругается при этом. А где женская гордость? Недоработал трошки автор.

А в целом у меня одно только заключение по книге - ее надо читать всем!

Сколько всего, сколько всего в этой книге, хучь бы и не погутарить апосля... Вы знаете, у меня была бабушка. Скорее всего, это никого не удивит, подумаешь, у всех была бабушка, и даже две. Хорошо, у меня была бабушка, которая будучи ребенком пережила раскулачивание родителей, и воспоминания, а вернее, травма у нее осталась на всю жизнь. Честно говоря, для меня это тоже было травмой - слушать ее рассказы и живо представлять все это действо. Вот действительно - со слезами на глазах. А еще у меня (и у бабушки) был дедушка (или муж) - завзятый коммунист, большевик и так далее. Я не знаю, как их так угораздило, но разговор о политике в их доме был чреват битьем посуды и хорошо, если только посуды. Так что вот такое жалкое подобие Гражданской войны мне наблюдать приходилось, и зрелище сие далеко от приятного.

1917 год, что же было в то кошмарное время? Вообще, чем старше я становлюсь, тем более четкое у меня вырабатывается отношение к нашему Громадному Эксперименту над обществом. Звучит кощунственно, потому что Экспериментом это называют западные историки и аналитики. А для России (Руси? Империи? СССР?) это настолько выстраданное время, настолько Революция вся на костях становилась, что мне дурно. И мысли были такие: "Да как же это позволили?" Как вообще кому-то могло прийти в лысую долбанутую голову из Ульяновска, что кухарка может управлять государством? Так, Гугл говорит, что лысая долбанутая голова говорила совершенно противоположное, но кто-то же зацитировал это переиначив, и все согласились? Я все еще когда думаю про это, только рот открываю в изумлении. Теперь, прочитав эту эпопеищу, мысли про "как позволили" пропали. Вот так и позволили, сражаясь до последнего сына, до последней дочери, испоганив свои жизни, чужие жизни... Настоящее Лихолетье, что там мордорское Око.

А эпопея действительно обширная. Гигантская и по объему, и по размаху, а по охвату лет - всего 8 лет, зато каких. Первая мировая война - восточный фронт, затем Революция 1917, и Гражданская война. Тысячи героев, запомнить которых возможно только предварительно выписав их на листочек, хотя какой листочек, свиток, вот сюда бы инфографику в картинках в качестве предисловия не помешало бы. И все это происходит в пределах нескольких десятков километров - на Дону и Хопре, в станицах Вешенская, Татарская, Ягодная, в районах городов Ростов и Новочеркасск. Был даже эпизод в Москве, но смотрится на общем фоне он чужеродно, вылезает за рамки. Вообще хотела бы отметить чрезвычайно эклектичную стилистику текста. Начиная от бесконечных "хучь", "стал быть", "гутарить", "зараз", "апосля" в речи казаков до сухих канцеляритов, а какая же рота какого же полка какого же войска пошла на реку такую-то такого-то района в количестве таком-то с пятью обозами. Периодически сковзь текст приходится буквально продираться. Вгрызаться в него. Периодически, признаюсь честно, приходится читать по диагонали, потому что иначе на этом "Тихом" Дону просто потонешь. Во мне вот включилась девочка, которая при очередных военных перелокациях включала режим зевоты и скукоты. Но ничего, вторая "невоенная" половина того стоила.

От жизни семей Мелеховых, Астаховых и Коршуновых ноет и замирает сердце. Вообще в книге очень много ярких сцен, от которых челюсть отвисает, как жестоких, физиологичных, военных, так и любовных, нежных ли, страстных ли. Изнасилование целой ротой кухарки Франи, попадание в штаб бомбы и смерть Егора с вывороченными кишками, женитьба Мишки Кошевого на Дуняшке, эх и выбрала, комичный Прохор Зыков и его недовольство от необходимости хоронить мертвых (черный юмор, но все равно смешной)...

Герои такие простые, казалось бы, и такие сложные. Бешеная страсть, так и не утихнувшая со временем у Григория и Аксиньи - для меня вот это, наверное, любовь, что бы ни говорили про Аксинью, гулящая там, негулящая, чужая жена, нечужая жена. Аксинья Астахова - красивая порочной красотой, из роковых женщин в моем представлении. И вся ее судьба - это просто одна болезненная тема, начиная с изнасилования отцом. И вот за то, что ее изнасиловал отец, ее муж Степан жестоко избил ее в первую брачную ночь, и впоследствии избивал ее до синевы еженедельно, типа "не девку взял". Тут у меня крышу снесло от ярости, я встала на ее сторону бесповоротно, хоть и наглая она.

Наталья - бесконечно влюбленная в Григория - мне и жаль ее и не жаль одновременно. Да, любила, да, всю жизнь, да, всю эту жизнь Григорий взял и слил из-за Аксиньи... но она сама ведь знала все и терпела. Это ли не "терпила"? Григорий - самый трудный в оценке для меня персонаж. Или нет. Дали б ему Аксинью и без войны - и прожил бы счастливую жизнь мужик, он ведь так и хотел. Но война, и обычаи, и родительская семья... и нет у мужика счастья. Всех потерял, и нелюбимую жену, и любимую женщину, и родителей, детей. Почему-то за Полюшку мне обиднее всего было, две сухих строчки, как будто и не было девчонки никогда. Эх. А еще они тифом болеют бесконечно по кругу. На самом деле за всех обидно было, за всех Полюшек, умерших самих, Ильиничных, Лукиничных, потерявших сыновей, Пантелеев, потерявших привычный уклад жизни, Мишаток, так рано наблюдавших слишком много смертей. До слез обидно, до жути. Как по мне - про войну - это самые жуткие ужастики из всех книг, что там зомби.